«...Ннэль! Ннэль, кто это?» – голос Ольгерда в голове звучит дико, но возвращает меня к реальности. Как и его теплая ладонь между лопаток. Словно только это прикосновение удерживает от падения.
«Верховный жрец. Мой наставник и...». На большее меня не хватает.
Зато становится понятно, что пока я завороженно пялилась на древнего вампира, прошла всего пара мгновений, буквально два удара сердца, а не целая вечность, как мне показалось.
И внезапно на смену апатии хлынула злость. Он же предал меня! Пусть он был не обязан защищать якобы изменницу. Пусть он не имеет власти, чтобы спорить с Князем, а тот заявил исключительные права на меня. Все равно! Все равно он должен был заступиться, а не смотреть, как его лучшую ученицу клеймят перед толпой!
Ладно, раз уж нам суждено тут закончить свой путь, я хотя бы проверю, насколько выросли мои силы в паре с двуликим. Но едва я тянусь к своему псионическому резерву, чтобы зачерпнуть оттуда полной горстью и нанести удар, как происходит нечто неожиданное.
– Вот как, вот как… – тихо произносит наставник дребезжащим голосом, не делая попыток коснуться моего разума.
Сухие губы едва шевелятся, лорд Ццорн подслеповато моргает и слегка улыбается.
– Вот как… – Опираясь на свой посох, он идет к нам. – Ну ничего…
Старый вампир вытягивает руку в жесте благословения Дающего, и я машинально склоняю голову, отвечаю привычным движением левой ладони.
– Проходите, молодые люди, дайте старику дорогу, – бормочет он.
Я пячусь, наступаю на ногу Ольгерду, чуть не падаю, но тот подхватывает меня.
– Идем. – Язык кажется деревянным, да и вообще все лицо словно застыло, но я с усилием повторяю, обращаясь к Ольгерду: – Идем.
Наставник задерживается за нашими спинами, бормочет благословение над охранниками, те истово благодарят.
«Все в порядке?»
Двуликий явно озадачен. Да и я не меньше…
«Не знаю. Но раз мы все еще живы и шевелимся, то, вероятно...»
За каменной аркой лифт, мы с Ольгердом ныряем в кабину. Лорд Ццорн, проявив неожиданное проворство, догоняет и заходит вместе с нами. Когда механизм начинает движение, наконец звучит вопрос.
– Ну и как так вышло, дитя мое? – Старый вампир смотрит мне в лицо снизу вверх все с той же спокойной улыбкой. – Расскажешь своему учителю?
Только ладонь двуликого, которая снова ложится на спину, помогает не осесть на пол дребезжащей клетки, потому что обращение «дитя мое» размазывает меня как мягкий сыр по курску хлеба. Чувствую, как дрожат губы, а по щекам непроизвольно текут слезы. Ольгерд тревожно заглядывает мне в лицо, и я вижу, что он готов обнять, утешить…