Он изменился, стал еще более... неправильным, если это вообще возможно. Почти человеческая личина, но нет губ и бровей. Рот похож на прорезь на бледном лице, клыки торчат наружу. Он не шевелится, и я тоже, мы просто смотрим друг другу в глаза. Тварь как будто стала лучше держаться в вертикальном положении, научилась владеть этим странным телом. Руки-лапы висят вдоль корпуса, и когти длинные, грязные. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни злобы, ни голода, только пустота.
Горло пересохло, но я боюсь даже попытаться сглотнуть. Кажется, стоит мне пошевелиться, и монстр тут же набросится. Ложная мысль, ведь он явно пришел сюда не для того, чтобы просто посмотреть, как я ем сыр… Но разум цепляется за нее, как за единственную надежду.
Я слишком устала, не до конца восстановилась после нашей последней встречи. И тогда меня спас Ольгерд, а сейчас некому.
Так просто я не дамся. Кессен-а пристегнут к поясу, но его нужно достать из ножен. Где мне взять эти две секунды, а?
Я собираю силы для ментального удара, прикидываю, в какую сторону шарахнуться. Интересно, он левша или правша?
Как вдруг где-то глубоко на дне его белесых пустых глаз загорается холодный, расчетливый огонек. Безгубая пасть распахивается шире. Голос человеческий, спокойный, до жути знакомый по недавней схватке в башне.
– Изгнанная. Тебе пора назад.
От неожиданности я моргаю. Мне это послышалось? Он не собирается убивать меня вот прямо сейчас?
– Возвращайся.
В тоне никаких сомнений, так что моя реакция вполне закономерна: гнев.
– Ты в своем уме? – рычу я.
Рука тянется к кинжалу, гибрид никак не реагирует. Что ж, сам виноват. Выхватываю кессен-а и направляю острием на тварь. Вот так гораздо лучше!
– Тебе стоит поторопиться. Твои родители ждут.
К такому повороту я была не готова. Вот не зря считается, что не стоит вести переговоры со злодеями. Я замираю, кессен-а дрожит в руке. О своей семье я по-честному старалась не думать все это время. Но сегодняшняя глупая идея с письмом что-то во мне разбередила, а теперь еще вот это.
– Не смей даже упоминать моих родителей! Даже думать не смей...
– Твоя мать, твой отец, твой брат, – перечисляет он спокойно, буднично. – Они ведь знают, что ты жива. Ты сбежала, они остались.
– Закрой свой грязный рот…
– На них лег твой позор. – Монотонный голос гибрида приобретает издевательскую интонацию. – Вернись, и тогда...
– И что тогда?
– И тогда им ничего не будет.
Внутри всё холодеет. Я знаю, что он пытается сделать – выбить из равновесия, заставить ошибиться. Но слова попадают в цель. Контролер, или кто там говорит ртом твари, точно знает, куда бить.