– Сир, я тут, – Броди, куда ж без него, просочился в комнату. – Какие будут указания?
Еще пару минут ушло на инструкции для ординарца и дружины. И вот уже за нами закрылась та самая потайная дверь, через которую совсем недавно выносили тело несчастного Корина. Подземный ход оказался довольно длинным, но заскучать я не успела: тревожно прислушивалась к происходящему в замке. Ничего не услышала, конечно, только последние силы потратила. А потом оборот в волка, сложить вещи Ольгерда, вскарабкаться ему на спину. Пригодился опыт посещения шамана. Я тоскливо вздыхаю. При воспоминании об Эгиле в груди неприятно тянет. Мерзкий, казалось бы, старикан, но что-то в нем было…
«Устала?» – мысленно спрашивает двуликий, не прерывая монотонного бега.
«Засыпаю», – честно признаюсь я.
Даже холодный ветер, бьющий в лицо, уже не бодрит.
«Почти на месте, – огорошивает Ольгерд. – Чуть потерпи».
И правда, проходит совсем немного времени, как волк сбавляет скорость, а потом и вовсе останавливается. Я падаю с него мешком прямо в свежий снежок и лежу, пока обернувшийся обратно человеком Ольгерд не подбирает меня. Решаю, что терять нечего: свешиваю руки вниз, запрокидываю голову и ловлю ртом порхающие снежинки. Отличное завершение тяжелого дня, я считаю. Если не принимать во внимание, что сейчас скорее глубокая ночь.
– Разведу огонь, станет теплее, – говорит оборотень, сгружая меня на какую-то лежанку.
Хочу сказать, что теплее всего было бы остаться у него на руках, но язык еле ворочается, поэтому бормочу что-то вроде «грей м-ня».
– Потерпи немного, – усмехается волчара и заворачивает мою обессилившую тушку в шерстяное одеяло прямо поверх плаща.
Я ненадолго проваливаюсь в забытье, но вскоре выныриваю из сна – ноги замерзли. Ольгерд уже успел зажечь огонь в камине и теперь хлопочет в дальнем углу. А где мы, кстати?
Приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь, с трудом разлепляя веки. Вероятно, мы в охотничьей избушке. Небольшая комната: стены из огромных необработанных бревен, пол застелен лоскутными ковриками внахлест, низкий потолок. Из обстановки кровать, на которой я лежу, стол, два стула и сундук, в котором роется мой муж.
На нем задерживаю взгляд подольше. Можно сказать, смотрю по-новому. Я действительно вышла замуж за оборотня. Раньше двуликие были для меня безликой серой питательной массой. А теперь я связана с одним из них обрядом на крови. И что-то мне подсказывает, что это не эквивалентно подписи на документах.
Родители бы не поверили, если б им кто-то сказал. Дочь – жрица, и замужем. Одно это должно повергнуть мать в шок. Впрочем, о родителях сейчас думать не хочется. Вероятно, они предпочли бы видеть меня мертвой.