Раньше мужчина гордился своей выдержкой и тем, что мог удовлетворить не одну женщину за ночь, ведя игру и управляя удовольствием партнерши, но в этот раз пришлось отбросить все в сторону и, повалив девушку на постель, просто трахать изо всех сил, что имелись. Весь накопившийся любовный пыл Тэрон собирался использовать с этой малышкой. И пусть только попробуют их прервать, он готов убивать, чтобы остаться в этом боксе навечно.

Темнота скрывала лицо мужчины и Аллира была благодарна за это. Взглянуть любовнику в глаза она бы не смогла. Не после того, как умоляла его продолжать и слышала столько пошлостей. Никогда ранее девушка не слышала столь развратных слов, но это лишь распаляло её. Сколько времени они провели в этом темном боксе, Аллира уже не считала. Еда появлялась в автоматическом слоте и слабая подсветка обрисовывала мощную фигуру, которая заботилась о ней и кормила. Мужчина явно не испытывал неудобства от темноты, а у неё не находилось сил, чтобы самой обтирать себя, да и есть тоже.

Лихорадка все еще бушевала в её крови, заставляя забывать о стыде и воспитании, а возможно, Аллире понравилось в объятьях любовника. Получая несравненное удовольствие, девушка все чаще терялась в забытьи. Жажда, дикая и неконтролируемая, бурлила в этом темном боксе, и этот мужчина был для неё источником чистого наслаждения. Она теряла ощущение реальности и времени, пока её любовник действовал словно одержимый зверь. Ни нежности, но ласки, только грубая сила и отчаянная похоть. Аллира иначе представляла себе брачную близость, хотя возможно именно между супругами она была иной.

В какой-то момент разум стал все чаще возвращаться к девушке, оставляя её лишь когда мужчина вновь желал удовольствий. Перед тем как проститься с подругой, Аллира спросила у Мирит, как она поймет, что лихорадка закончилась, на что получила четкий ответ: «Когда ты скажешь „Хватит“». Сексуальный аппетит любовника удовлетворял её жажду, но девушка чувствовала, что перерывы стали длиннее.

Темнота смывала грани и время, Аллира уже не понимала, сколько времени прошло с момента выхода из анабиоза. Порой казалось, что ничего и нет, кроме этого горячего мужчины и хриплого шепота, которым он произносил пошлые словечки. Она благодарила звезды, что мрак скрывал её смущение и красные щечки. Никогда в жизни девушка не слышала столь непристойные речи, тем более в свой адрес. Смежив веки, Аллира сгорала от стыда и удовольствия.

Внезапно девушка поняла, что ничего кроме сна ей не хочется, и впервые прошептала заветную фразу: