Его первой реакцией была ярость воина. Он хотел схватить меч и немедленно свершить правосудие, но затем он глубоко вздохнул, и я увидел, как он берет себя в руки.

— Ты прав. Просто казнить его — значит спугнуть паука, — сказал он, повторяя мои собственные мысли. — Мы должны доложить обо всем Степану Игнатьевичу. Немедленно.

Он вытащил меч из пола и вложил его в ножны.

— Идем, советник. Пора наказать этого, как ты выразился, паука.

Когда мы вышли из его покоев, Борислав удивленно посмотрел на нас, но ничего не сказал. Теперь мы шли в канцелярию втроем.

Степан Игнатьевич принял нас немедленно. Он сидел за своим столом, но, увидев не только меня, но и мрачного, решительного Ярослава, отложил свитки в сторону.

— Говори, — сказал он, и это было не вопросом, а приказом.

Я подошел к столу и начал свой доклад. Методично, по пунктам, без эмоций.

— Первое. Несколько дней назад в крепость прибыл человек, назвавшийся купцом Михеем.

Управляющий кивнул. Он был в курсе всех прибывших.

— Второе. Этот человек — не купец. Он — шпион.

Степан Игнатьевич даже бровью не повел, но я увидел, как его взгляд стал острее: — Допустим, — ровным голосом произнес управляющий, словно уже знал о шпионе. Шпионаж между родами не был для него новостью.

— Он уже начал активную работу. Для вас, наверняка, не секрет, что он общается и угощает стражников. Расспрашивает про чудесное исцеление княжича. Мой человек на общей кухне… — я намеренно использовал эту формулировку, чтобы показать, что у меня есть свои источники, — … доложил, что Михей пытался подкупить поварят, расспрашивая о секретах моей готовки.

И тут я перешел к главному.

— А потом, когда понял, что от запуганных мальчишек он ничего не добьется, шпион нашел себе союзника. Главного повара Прохора.

Я сделал паузу, давая этому факту закрепиться в голове.

— Мой поваренок был свидетелем их разговора. Прохор, в обмен на серебро и обещания, передал шпиону всю известную ему информацию обо мне. Включая то, что он видел, как я возвращался из леса с травами.

Вот теперь лицо Степана Игнатьевича изменилось. Он не был удивлен самому факту шпионажа, но его глаза потемнели, когда он услышал о предательстве. Внешний враг — это привычная, понятная угроза, но предатель внутри стен, на таком ключевом посту, как общая кухня, через которую проходит вся еда для гарнизона… это было гораздо опаснее.

— Твой «человек» надежен? — спросил он тихо.

— Абсолютно, — ответил я. — Он меня еще ни разу не подводил.

Степан Игнатьевич откинулся в кресле. Он был впечатлен. Не столько новостью о шпионе, сколько тем, как быстро и эффективно сработала моя импровизированная «агентурная сеть». Он понял, что я не просто «чудо-повар», а игрок, который умел видеть, анализировать и добывать информацию. Это делало меня в его глазах еще более ценным и еще более опасным.