Дальше из Ворсмы были два возможных пути: в Павлово или в Богородск. Но тут дороги никто даже не утаптывал, ибо незачем было: проще по рельсам проехать. И все именно по рельсам и ездили, и даже в Богородск из Нижнего по рельсам, так как на машине было точно не проехать. Так что вариант с автомобилем отпадал, а как мне ехать одному в Горький, было не совсем понятно. То есть я-то знал, что доеду и не заблужусь, но всем остальным-то это не объяснить!
Но объяснять никому ничего не пришлось: в субботу после обеда к нам в деревню приехал военком (на крепкой лошадке, запряженной в сани все же), поговорил сначала с мамой, потом — с теткой Натальей — и забрал меня с собой — чтобы доставить в город уже нормальным образом. Предупредив при этом, что мне еще «нужен сопровождающий, а лучше сопровождающая». А так как сам он меня сопровождать не мог из-за кучи работы, то волевым решением тетки Натальи в сопровождающие мне назначили Надюху. Завтра же воскресенье, в школе выходной, а за старшеклассниками кто-нибудь другой сегодня присмотрит. То есть, как я понял, предполагалось, что я с мамой поеду, и нам даже вроде комнату для ночевки в городе определили — но мама точно ехать не могла: а Маруську на кого тогда оставлять? Но военком сказал, что и Надюха вполне годится, тем более что меня обещают вернуть домой уже завтра вечером, в крайнем случае на рассвете послезавтра. Правда, он так и не сказал, зачем я в городе понадобился: ему об этом тоже никто не сообщил.
А вот на Казанском вокзале нас встретили, другой военный дядька и именно на машине. И он отвез нас аж в обкомовскую гостиницу, и Надюхе выдал талоны на питание! На обед (на который мы уже окончательно опоздали), на ужин и на завтрак. Но дядька сказал, что завтракать нам придется очень рано, потому что он снова за нами заедет уже в семь утра. Я еще подумал, что заезжать-то зачем, ведь до обкома тут пешком идти минуты три, причем мне столько идти и совсем при этом не спешить — но мысль позавтракать пораньше мне понравилась. Поначалу понравилась, пока мы ужинать в столовую гостиницы не пришли. Я-то думал: обкомовская столовая, тут и еды внавал, и разносолы всякие — а вот шиш: внавала-то было прилично (потому что нам и по обеденным талонам еду все же принесли, они все на одной бумажке были напечатаны и Надька их все вместе официантке и дала), а вот с разносолами оказалось как-то не очень. То есть дали нам суп гороховый (это «за обед»), очень вкусный, но вообще без мяса, потом картошку жареную — тоже «за обед», и я уже наелся. А Надюха слопала и суп (порция была как раз для меня), и картошку, и две порции макарон с маслом — это уже как раз на ужин давали. Вообще-то габаритами Надька была в половину тетки Натальи, но от обкомовских порций она уж точно не обожралась. Но хоть наелась, а то в школе-то у нее особо и поесть было нечего. У Векшиных детей-грибников уже не было, выросли все, так что дома с едой у них было довольно скромно. И я подумал, что и завтрак ей отдам. То есть не весь, но уж половину точно отдам: в этой столовой единственное, что порциями не считали, был хлеб — а если в завтрак еще и маслица дадут, то я и хлебом с чаем наемся…