А к этому времени я уже точно знал и дату своего рождения, и многое другое. Например, почему зимой в доме так часто вкусно пахло: мне-то по малости лет не давали, а взрослые себе чуть ли не ежедневно грибной суп варили. Из сушеных, понятное дело, грибов, причем исключительно из белых. Начиная с конца июня вообще грибы становились основным источником белковой пищи в деревне: в лесу их было просто завались, причем разных — и мужики, с работы возвращаясь, всегда котомку с грибами приносили. Но в основном грибами занимались дети, иногда бабы, а по воскресеньям мужики специально в лес ходили и притаскивали по бельевой корзине исключительно белых для сушки. Еще, конечно, не брезговали подосиновиками и подберезовиками, которые сразу же и готовили, а иногда и грузди собирали — но за ними отдельно ходили. Лично меня больше всего удивляло, что взрослые ходили именно за конкретными грибами: если шли за белыми, то прочие только «на ужин» брали, если за груздями — то кроме них вообще грибов не приносили. За исключением очень редко попадающихся грибов, именуемых в деревне «дубовиками»: по мне — так чисто сатанинский гриб, но взрослые их как-то различали (а может сатанинские тут вообще не водились) и брали их всегда, когда находили: они считались «самыми лучшими». Подтвердить или опровергнуть я это не мог: мне грибов пока вообще не давали. То есть давали, да и то понемногу очень, тушеные в молоке сыроежки, причем мама тушила их специально для меня. Те тушила, которые я сам и собирал, в крошечном чугунке размером едва в поллитра — но и его наполнить у меня грибов найти пока не получалось…
Думаю, что без этих грибов деревня просто бы не выжила, и уж тем более не выжила бы наша семья. Да, у нас был самый большой дом в деревне, а приусадебный участок был такой же, как и возле других домов — и на одну семью выходило очень мало. А жизнь в деревне даже для рабочего класса кое-каких знаний в сельском хозяйстве дает, так что под картошку на огороде в году отводили не больше пятой части. Еще сажали репу, морковь (немного) и капусту, а на краю огорода две яблони росли, так что на зиму квашеной капусты в каждой семье запасали по паре бочек. Но урожая хватило бы на жизнь впроголодь, так что грибы были подспорьем более чем существенным. А в лесу их было видимо-невидимо!
Из всех мужиков в семье только Алексей (старший брат матери) за грибами не ходил. То есть не ходил по воскресеньям два-три раза, но жена его все же доставала (каждое воскресенье доставала!) и он с проклятьями, захватив с собой ведро жестяное, убегал в лес, причем всегда убегал в лес дальний, который уже за Грудцино рос. И именно убегал, а часа через два возвращался оттуда с одним-единственным грибом. С белым грибом, который ножкой упирался в дно ведра, а шляпка ведро на манер крышки закрывала. Говорили, что мужики (что из Кишкино, что из Грудцино) за ним пытались следить, чтобы понять, откуда он такие грибы таскает, но безуспешно, а Алексей никого с собой никогда не брал. И когда он возвращался с грибом, он сразу же выпивал полстакана водки и заваливался спать — впрочем, пьяницей он вроде не был, просто на работе уставал слишком сильно. Вообще-то как раз он считал, что семью он и без грибов прокормить может: работая мастером, зарплату он приносил даже больше, чем получали его брат и зять вместе, и даже больше, чем вообще вся остальная семья зарабатывала. А зарабатывали другие тоже немало…