В конце апреля в деревне началось строительство. Вот только строили еще не башню водонапорную, и не новое здание для электростанции, а простые избы: Народ-то на «грядущий» завод в Ворсме уже набирать стали, а насчет жилья в го… в поселке пока еще было туго. Очень туго: товарищ Каганович все же о жилье для рабочих будущего турбинного завода позаботился и в Ворсму (пока еще на станцию только) привезли в разобранном виде несколько двухэтажных деревянных домов. Рассчитанных все же на кирпичные фундаменты, так что даже их никто строить тут же не бросился. А вот для еще одного завода даже в план жилье рабочим не включили, только сам завод выстроить решили. Сормовский-то завод новые генераторы делать отказался, уж совсем им это «не по профилю» было — и Юлий Моисеевич решил, что «пусть генераторы делают там же, что и турбины». В принципе, решение было не самым глупым: турбины-то — изделия непростые, много их даже завод делать не сможет, а генераторы для таких турбин — тут и заводик-то на два десятка рабочих потребуется. Но ведь и двум десяткам рабочих нужно где-то жить — и в районе поступили просто: закупили где-то на Каме готовые срубы и, как только реки вскрылись, по воде довезли их до Павлово. А оттуда их развезли по деревням (кто-то, видимо, решил, что негоже в будущем городе избы ставить) — и шесть таких срубов привезли в Кишкино. Не по разнарядке какой, а «во исполнение воли народа»: народ-то тут большей частью из семей весьма многодетных, все всех знают — вот родственникам кишкинцев местные и решили с жильем помочь. А под шумок «отъели» у Грудцинского колхоза почти восемь гектаров полей… мирно отъели, так как большинство новых жителей деревни были людьми семейными и жен своих как раз в колхоз и записали. А колхозникам-то, как ни крути, нужно и приусадебные участки выделить…

Вот только дома новые жители строили уже «не по правилам», нижние венцы в махорке не вымачивали, а просто дегтем обмазали, да и на чердаки махры они, понятное дело, выращивать себе не стали. А я подумал, что теперь, когда народу в деревне станет больше, меньше в лесу станет грибов, и даже поделился своими опасениями с мамой. Но она рассмеялась и сказала, что нынче-то в лесу и половину грибов не собирают, так что новички нас уж точно не объедят. Я меня, правда, прежнее мнение не поменялось, но я сделал вид, что с ней согласился…

А потом весна уже закончилась и наступило лето — и тогда уже началось строительство водопровода. И на этом строительстве я, благодаря неизвестно откуда возникавшим в моей голове знаниям, сэкономил деревне пару тысяч рублей. Мужики, когда из колодца выгребли все стружки, защищающие колодец от морозов, перекусить собрались у нас во дворе, там столик дощатый стоял. И стали обсуждать, где взять денег на новый прибор, поставить который «очень советовал» горьковский инженер, которого наняли для обустройства насосного оборудования. Он предложил поставить там прибор, который уровень воды будет отслеживать и отключать насос, если воды в колодце станет маловато и насос из воды вылезет — а я это услышал и сказал, что «никогда воды в колодце мало не будет». Потому что откуда-то я точно знал, что вода в колодце этом берется из целой подземной реки, которая в основном течет в озеро Ключик и питает вытекающий оттуда всегда полноводный ручей Суринь, а одним рукавом как раз до нашей деревни и добирается. Поэтому вода в колодце всегда на одном уровне будет — и я мужикам именно это и сказал. Они, конечно, посмеялись — но приборчик-то дороговат был, так что после обеда они героически старались два часа воду из колодца выкачивать и при этом измеряли, насколько в нем уровень опустится. То есть пытались измерять, но ничего у них не вышло: уровень воды при всем старании им опустить хоть на сантиметр не удалось. Мне в результате они из Ворсмы принесли в подарок большой кулек с конфетами (с «Коровками») и сразу десяток петушков на палочке! А инженеру сказали, что «раз Шарлатан сказал, что уровень измерять не нужно, то мы и не будем. Перебьемся без прибора»…