— Ты чего не пьешь? — встрепенулся вдруг.

Мы с ним сидели в кафешке на Стачек. Жалко было смотреть на этого огромного парня, способного, казалось, рельсу руками согнуть.

— Нашел выходы на редактора «Смены», потом в «Юность» сунулся. Хвалили, но опубликовали всего пару текстов, — продолжил исповедь музыкант, — но я с ними снова в ВААП, а там меня опять завернули и не говорят гады прямо почему. «У вас, молодой человек, нет литературного образования, да и напечатанного недостаточно, публичных выступлений нет», — передразнил он кого-то с горечью. — Мне что? В литературный поступать? С четвертого курса института уходить? А-а! — налил и опрокинул в себя рюмку водки.

— Неужели нет выхода? — провоцирую его.

— Черт его знает, — ответил он, задумчиво жуя капусту, — собираю стихи, вроде обещали издать сборник, может получится…. А тебе зачем? — пьяно уставился на меня.

— У меня тоже ведь есть стихи с песнями, — ответил тихо, опустив голову.

— А! Да, хорошие песни, — вспомнил он. — Только ВААП это не все… есть худсоветы. Без них даже на районную или городскую эстраду не пробиться, — вернулся парень к своей проблеме. — Таких групп, как наша — в каждом дворе или ПТУ, а все наши ребята учатся или работают. Инструменты еще…. Хорошо, что есть бесплатное место для репетиций. Я ведь почему сунулся в ВААП? Деньги нужны на аппаратуру, усилки, приличные микрофоны. Много… — начал повторяться нетрезвый собеседник.

Разошлись мы тогда, когда закрылось кафе. Он звал меня куда-то для продолжения, но мне нужно было домой к невыученным урокам, да и не надеялся я уже услышать от непризнанного гения чего-нибудь конструктивного и полезного для себя.

Похоже, я правильную стратегию выбрал, продавая песни, — подумал я тогда. Сколько таких в стране непризнанных гениев бьются бессмысленно в стены ВААПов и рвутся на сцену? Коллектив Михаила вроде нормально звучал в репетиторской аудитории кораблестроительного института, где впервые я его услышал, а на сцене какого-то Дома культуры выглядел бледно.

Уже лежа в постели и продолжая думать над словами Михаила, неожиданно вспомнил о своем доме, знакомых, друзьях и событиях, связанных с ними.

Дом.

Ночью четвертого ноября я вылез из вагона на перрон своего города. В школе начались осенние каникулы, и я сразу отправился домой. Прошло два месяца, когда уезжал отсюда в Ленинград. Дул сильный ветер и мела поземка. Температура была ниже ноля. Никакого сравнения с Ленинградской слякотью. Вот что значит север или удаленность от Гольфстрима.

Впервые с вокзала я шел в сторону Нового района, так как родители наконец переехали — мама накануне прислала сумбурное и восторженное письмо с указанием нашего нового адреса.