Однако Анечка услышала, подскочила и радостно затараторила:

— Пришел в себя! Слава Богу! А мы уж не надеялись… Лежишь, как в коме несколько дней. Пить не хочешь? — догадалась, наконец, спросить.

Прикрыл согласно ресницы и мне в губы уперся носик чайника.

— Пей милый, пей, — радостно приговаривала медсестра.

Неужели искренне переживала за меня? Или боялась, что смерть пациента из ее корпуса отрицательно скажется на ее карьере. Но она же не виновата! — я вспомнил медиков из института мозга и последние крики, которые слышал: «Блокада! Давление! Укол!» Или мне это привиделось?

Напившись, чуть отвернул голову. Шевелиться могу! — пришло радостное понимание. Может и говорить?

— Обоссался… — с трудом простонал я и скосил глаза вниз.

— Это ничего, — засуетилась Анечка, — нас предупреждали о подобном. Ведь у тебя все рефлексы были подавлены, — пояснила.

Натянув резиновые перчатки, медсестра откинула одеяло и без всякого стеснения ловко сдернула с меня мокрые трусы. Потеребила вялый член, с улыбкой глядя на меня и с сожалениием покачала головой.

— Сейчас миленький, все устроим. Сухое белье одевать пока не будем и сменим только постельное, — пробормотала и выскочила за дверь.

Вот почему клизму перед той процедурой мне назначили, — догадался я. — Как бы я сейчас выглядел перед симпатичной девушкой — не только обоссанный?

Через несколько дней я начал ходить, а потом и бегать на зарядку. Организм понемногу восстановился, только бокс невропатолог мне запретил.

Еще я заметил, что пропала моя способность заглядывать в будущее. Почему? Ну и слава Богу! Ничего хорошего память из будущего мне не принесла, кроме нескольких сот рублей, некоторой популярности и множества проблем, чуть ли не смертельных. Высшие постарались и поставили мне блокаду или яйцеголовые ошиблись с дозировкой препаратов, но я чуть не умер, но и памяти о будущем лишился. А может я выполнил свою миссию? Осталось лишь то, чего вспомнил когда-то до опыта и в краткий миг просветления после укола. Но может и это мне привиделось — мироздание, Высшие, их замыслы? Кому это надо?

Никого из моих мучителей в Центре уже не было. Даже Иван Петрович не появлялся. Наверное, исчерпали все свои методы или испугались смерти пациента. Все же люди! Кому хочется оправдываться за то, что умертвили здорового человека или сделали инвалидом?

«Подонки!»

Конец заключения, конец миссии.

В конце октября меня навестил подполковник КГБ Серов.

— Ну как ты здесь? — жизнерадостно поинтересовался он. — Не надоело отдыхать?

Знает ли он, через что мне пришлось пройти? Вряд ли. Секретность в КГБ никто не отменял.