— Откуда ты знаешь, что это был наш сотрудник? — быстро спросил он.

— Кто еще? Молодой, спортивный, похож на этого, — я кивнул на правое пассажирское сиденье водительского отсека. — Он потом забежал в мой подъезд, звонил в квартиру и пробежался по чердаку в поисках меня.

Конечно, я преувеличил, многое предполагая, но эти очевидные действия я бы сам произвел, потеряв объект наблюдения.

— Мы это выясним, — пообещал Серов. — Но все же, почему ты решил, что это было нападение? Чего хотели нападавшие? Почему ты решил, что тебя хотели захватить? Так нам твоя тетя пояснила. Вспомни, пожалуйста, ту ситуацию со всеми подробностями. Так нам легче будет разобраться в этом происшествии.

Я задумался, вспоминая.

— Не могу, — признался я, удивив собеседника. — Не знаю, почему они мне показались подозрительными. Что-то меня смутило. Номер латышский на «Волге», здоровые мужики, а просят помочь с разгрузкой проходящего подростка. Уже потом понял — правильно сделал, что сбежал. Женщина выдернула что-то из сумочки и хотела выстрелить, водитель пытался подсечь мою ногу или схватить, третий парень, оказавшийся за спиной, бросился за мной.

— Понятно, — подполковник задумался и продолжил допытываться: — Из чего хотела выстрелить женщина? Почему ты решил, что это силовой захват? Какой номер был на «Волге»?

— Когда я приближался к машине, а напарник женщины обратился ко мне за помощью, заметил, что она одну руку держит в сумочке почувствовал угрозу и бросился бежать. Может у нее там было оружие или что-либо парализующее? Запрыгнув на машину и пробегая мимо, я ударил ногой по руке женщины, когда она направила что-то на меня, и у нее вырвалось «shit». Номер автомобиля — А4781ЛА, но с цифрами могу ошибиться.

Серов записал что-то в блокнот, который держал в руке, вероятно номер и надолго задумался. Наконец, пошевелился и уточнил:

— Ты точно услышал «shit»? Знаешь, что это обозначает?

— Мне так послышалось, — я пожал плечами, — некогда было прислушиваться! Знаю, что так ругаются в иностранных фильмах американцы или англоговорящие актеры.

— Куда же ты потом двинулся? Куда уехал? — заинтересованно взглянул он на меня.

— Собрал вещи, попрощался с тетей и своей девушкой и уехал. Куда не сказал, чтобы вам не врали, предполагая, что их могут опрашивать. Работал в одной бригаде, — я искренне ответил и показал мозоли на ладонях.

— Где же ты работал и с кем? — продолжил настаивать Серов.

— Зачем вам это знать? Не хочу, чтобы моим знакомым нервы мотали на допросах, — признался я. — Они ничего не знают о моих злоключениях, — заверил.