Неожиданно от нашей комнаты послышался женский визг и вопли. Мы бросились туда. В комнате царил полумрак, создавая романтическую атмосферу, так как горело всего одно бра, что-то тягучее доносилось от забытого магнитофона. В углу набычившись стояла злющая Гулька, удерживаемая двумя девчонками, две других хлопотали у сидящего на стуле Патрика с закинутой головой и сморщившегося от боли.

— Это же гость и иностранец! — кричала с негодованием в Гулькину сторону одна из девок, оказывающих помощь пострадавшему. — По-другому нельзя было?

— Нечего руки распускать! — огрызалась Гулька.

Носовой платок, приложенный к носу Патрика набухал кровью. Я заметил злорадный веселый взгляд Стаса, забавляющегося происходящим, все понял и решительно шагнул к иностранцу. Увидев нависшую над ним мою фигуру, Патрик испуганно отпрянул. Решительно отстранив девчонок, я ухватил репортера за шевелюру и притянул его голову к себе.

— Тебе, сука, добавить? — со злостью выдохнул, неподвижно глядя в испуганно забегавшие глаза.

— Нее! No! — испуганно заблеял он, даже вспомнив английский язык.

— Не надо, все! Хватит! — закричали девки и попытались оттащить меня от иностранца.

— Смотри, говнюк! Еще раз увижу здесь, лечить травмы уедешь на родину! — злобно пообещал я, оттолкнул его голову и выпрямился. — Это провокатор, не слушайте его, — сообщил студентам, обведя всех взглядом и подошел к подружке.

— У тебя все в порядке? — спросил и дождавшись кивка, предложил ей: — Пойдем отсюда. Спасибо за вечер, — поблагодарил ребят, открывая дверь перед девушкой.

Мы вышли из комнаты под всеобщее молчание.

Долго шли молча по вечерним улицам Ленинграда, не желая спускаться в метро. Из некоторых окон доносился шум праздничного застолья. Люди искренне праздновали Первомай — День солидарности трудящихся всех стран.

— Я слушала этого Патрика и вначале полностью соглашалась с ним, но потом появилось сомнение. Если иностранец все знает, то почему наши руководители этого не делают? Не знают? И зачем он говорит перед студентами, а не выходит на наше руководство? Что студенты могут?

— Идет борьба за умы людей, за будущее СССР, — пояснил я девушке, а мысленно добавил: иначе откуда взялись эти Чубайсы, Гайдары, Бурбулисы и прочие могильщики советской власти? — Что там случилось? — поинтересовался, наконец, произошедшим конфликтом.

— Какая-то девчонка захотела танцевать и пригласила этого… а он отказался и выбрал меня. В танце начал лапать и чего-то обещать. Я раз убрала его ручонки, другой, сказала, чтобы отстал, а он не понимает, только лыбится, продолжает лапать, и девчонки хихикают. Тут и врезала ему лбом, как ты учил и добавила шпилькой по ступне, но уже не попала вроде — стояла неудобно. Ему и лба хватило, — радостно улыбнулась она, вспомнив. — Нет, но каков наглец! Неужели привык настолько, что нет ему отказа? Ведь среди присутствующих были девчонки, готовые на все, — возмутилась Гулька.