«Да уж, Томас», — подумала я, стараясь отогнать легкое беспокойство. — В такой глуши даже дикие звери не водятся».
— Спасибо и вам всего доброго, — я на мгновение замешкалась. — А дадите свой номер? Оставлю на случай, если поеду в аэропорт.
— Да, да, конечно, — закивал он и, похлопав по карманам, вытащил из кожаной жилетки несколько самодельных визиток и протянул мне одну.
— Благодарю.
— Будь осторожна, Эмма, — бросил он и направился к машине. Я проводила его взглядом, дождалась, пока уедет, а потом полезла в сумочку за ключами. Но их там не оказалось. Пальцы нервно перебирали содержимое: скетчбук, мятый билет, деньги…
«Только этого сейчас не хватало…» Сердце сжалось от нарастающей тревоги.
«Неужели я оставила их дома? Да быть того не может, я же проверяла перед самым выходом!»
В голове мелькнули картинки утренних сборов: вот я открываю ящик комода, достаю документы, связку ключей… «Куда же я их потом дела?»
— Черт возьми… Ну где же вы? — умоляюще прошептала я, вытряхивая всё на ступеньки. Я устало прислонилась к перилам и, окончательно вымотанная, поняла, что у меня нет сил даже на то, чтобы плакать. Смахнула навернувшиеся слезы и осмотрелась.
Веранда ничуть не изменилась. Когда-то мы проводили здесь много времени. Ели «морские» сэндвичи — фирменный рецепт бывшего капитана — слушали старое радио.
Дед часами сидел в кресле-качалке, наблюдая за птицами и проплывающими лодками, а я смотрела за ним под монотонный скрип полозьев. А сейчас я сидела в темноте, совсем одна. И лишь жёлтый фонарь едва освещал крыльцо, и за границей его грязного света океан казался настоящей бездной — сплошная чернота. Волны с плеском разбивались о берег, а сквозь тучи иногда просвечивали яркие звезды.
Как ни странно, сейчас этот шум совсем не раздражал меня. Напротив, он подействовал расслабляюще. Я поймала себя на мысли, что океан не вызывает желания закрыть уши ладонями, как это было в городе. Последнее время рёв машин за окном и навязчивый визг принтера в офисе порой доводили меня до исступления. А здесь мерный плеск волн, шёпот воздушной пены и стрекот сверчков успокаивали.
Сколько я так просидела — не знаю. Зябко поведя плечами, я спрятала руки в глубокие карманы кардигана, и пальцы тут же нащупали холодную связку. Я ведь накинула кофту сразу после самолёта, чтобы не замёрзнуть под кондиционером в машине, и тогда же специально сунула ключи в карман.
— Боже, ну и растяпа, — выдохнула я, чувствуя, как волна досады смешивается с огромной радостью. Хорошо, что не просидела здесь до самого утра. Сейчас мне нужно было одно: душ и мягкая, чистая постель. Но стоило открыть дверь, как в нос ударил до ужаса знакомый запах вяленой рыбы, которую я терпеть не могла с детства.