Я замахала руками перед лицом.
— Господи… Какой ужас… Как вообще можно здесь жить?!
Подбежав к окну, едва сдерживая дыхание, я с трудом распахнула старые деревянные створки. «Да этот дом проще снести, чем выветрить», — мелькнула горькая мысль. И, похоже, она была единственно верной.
«Сколько же нужно денег, чтобы привести эту рухлядь в порядок?»
Я обвела долгим взглядом помещение, оценивая обстановку.
Гостиная ничуть не изменилась. В самом центре по-прежнему стоял голубой диван, которому явно было пора на помойку.
Маленькая кухня выглядела ещё хуже: шкафчики облупились, обнажая слои старой краски, а столешница совсем прогнила. Обои на стенах отошли и пожелтели. Паркет скрипел так громко, что, казалось, один неверный шаг — и старые доски провалятся.
Я с отвращением поморщилась.
«Во что я ввязалась?»
Мысль о том, что мама была права, тут же убила все сомнения. Выдохнув, я взглянула на часы. Половина второго.
«Я справлюсь! Но не сегодня. Сейчас я просто хочу спать». В детстве особо не обращаешь внимания на обстановку — стены и стены, дом как дом.
Тебя устраивает твоя уютная комната, где царствуют фантазия и игрушки. Мой крошечный мир пах бумагой, красками и фруктовыми леденцами. Насколько я помнила, моя комната была бежевой, просторной и светлой. В центре неизменно стоял деревянный круглый столик, где я часто устраивала чаепития со своим кроликом Баксом. А ещё дедушка вырезал мне лодку из дерева, назвав её моим именем, и я любила запускать её в самодельные ручейки на пляже.
Единственное, что мне не нравилось, — вид из окна. Он навевал необъяснимую, тягучую грусть. И бескрайний океан, который пугал до дрожи.
Я никогда не разделяла дедовских восторгов перед этой громадиной. Мне было совершенно непонятно, что он в нём нашёл и почему не мог прожить и дня без вылазки в эту пучину.
Но для него это была целая жизнь. А для меня — страшный, холодный монстр. Почему‑то мне до ужаса захотелось увидеть любимые игрушки. И я кинулась наверх, к своей детской. Осторожно приоткрыла дверь, словно боясь спугнуть кого‑то, и вошла.
В комнате было настолько темно, что я не смогла разглядеть даже контуры мебели. Ощупав стену, я нашла выключатель и щёлкнула им, но безрезультатно. Света не было. Переключив ещё несколько раз, я полезла в карман за телефоном и включила фонарик. Осветив узким лучом пространство, я направилась к кровати. Присела на край и с облегчением откинулась на подушку.
И вдруг кто‑то подо мной резко зашевелился! Взвизгнув, я подскочила. Сердце чуть не выскочило из груди. Я светила на кровать, пытаясь разглядеть того, кто копошился под одеялом. «Зверь?»