И подумать не могла, что когда‑нибудь вернусь в это богом забытое место. Я посмотрела в окно самолёта, внизу уже проступали очертания побережья. Береговая линия тянулась неровной лентой, где песчаные пляжи сменялись тёмными скалистыми выступами. Близ берега россыпью виднелись чёрные точки — это были рыбацкие лодки, но выглядели они как тонкие чёрные штрихи, виртуозно нанесённые художником на бирюзовый холст.
И если бы я не знала, что это лодки, то, наверное, приняла бы их за птиц, застывших в воздухе.
Прижавшись лбом к прохладному стеклу иллюминатора, я ощутила едва заметную вибрацию. Самолёт пошёл на посадку. С этой высоты мир был ещё совсем плоским, лишённым деталей, словно раскрашенная карта, где есть только цвета и контуры. А жизнь там казалась вымышленной. Жаль, что эта красота — всего лишь иллюзия.
Меня ждала унылая бухта Серая чайка. В голове матери не укладывалось, зачем нужно было лететь на край земли. Ведь дом можно продать и дистанционно, и прилететь лишь на саму сделку.
«Я просто хочу немного отдохнуть», – говорила я тогда, изо всех сил стараясь не отводить взгляд, чтобы моя ложь прозвучала хоть немного убедительнее.
Мама молчала. Губы её сжались в ту самую линию недоверия, которую я хорошо знала.
Эта тонкая, резкая черта всю жизнь перечёркивала любые мои слова и безжалостно обрывала крылья. Объяснять что‑либо не имело смысла. Она всё равно не поняла бы.
Ни о каком отдыхе, особенно в этой чёртовой бухте, и речи быть не могло.
Она не знала, что я уволилась. Иначе бы сразу началось: «Я же тебя предупреждала, что это ошибка!»
Предупреждала, да. Но это же моя ошибка!
В памяти всплывал её голос — он всегда неизменно дрожал, когда речь заходила о нём:
«Твой отец — ненадёжный человек. Он бросил нас ради новой семьи, и тебя подведёт, Эмма.»
И да, она оказалась права. Но признавать это перед ней я не собиралась. И дело не в том, что я гордая, вовсе нет. Просто мне не хотелось очередного скандала. Я чувствовала себя глупым котёнком, которого то и дело тыкали мордочкой в лужу. А мне уже двадцать два. Я давно не маленький ребёнок. Надоело.
Сбережения таяли. После ухода из офиса их хватило бы от силы на несколько месяцев. Продать дом подороже казалось единственной разумной идеей, а без ремонта он ушёл бы совсем за бесценок. Нужно было хотя бы перекрасить стены, починить крышу и навести порядок в саду.
Скажи я о своих планах матери, она бы силой мысли спалила этот дом дотла. Она ненавидела его до одержимости. Неужели не устала? Казалось, все вокруг были её врагами, включая собственного отца.