— Ктых! — не громогласно — «ГДЫХ!», а очень приглушённо «ктых», кашлянул мой маузер, выпуская свою, не побоюсь этого слова — «историческую» пулю.

— Есть! — двадцатикратное увеличение прицела позволило мне в красках и подробностях рассмотреть, как та легла чётко в левое ухо кайзера, когда тот шествовал по неширокому деревянному мостку, ведущему с берега в чайный домик. От столь неподобающего обращения теперь уже бывшего монарха Германской империи не просто покачнуло, а ажно снесло в воду.

Не знаю, что тому было причиной — шоковое состояние людей или же непонимание произошедшего, но никто из тех, кто шёл рядом с германским императором, не попытался где-либо укрыться от атаки со стороны неизвестного стрелка — то бишь, меня. Там все, наоборот, столпились кучей на мостке, и принялись размахивать руками, видимо, руководя теми служивыми, которые тут же бросились в воды озера вытаскивать «нырнувшего» туда с головой Вильгельма. Поправочка! С пробитой пулей головой!

Ну как таким подарком было не воспользоваться? Нет! Вы скажите мне! Как?

Потому…. Воспользовался.

Ведь я-то из рассказов Михаила Александровича Романова знал, что именно здесь, в Роминтене, кайзер отдыхал лишь в компании своих ближников из «партии войны». Для встреч же и совместного отдыха с прочими министрами, да политическим деятелями у него имелись две другие резиденции — в Прёкельвице и Хубертусштоке. Стало быть, собравшиеся ныне под моим прицелом люди были теми, кто нёс непосредственную вину за активное подталкивание Германии к развязыванию Первой мировой войны. Во всяком случае, внутри самой страны.

— Чик, чик, — дважды негромко чавкнул затвор моей винтовки, сперва выбрасывая гильзу отстрелянного патрона, а после досылая в патронник новый боеприпас. — Ктых! — вновь кашлянул мой маузер, выпуская пулю за номером два, которая в свою очередь выпустила мозги очередной моей жертвы.

Как я сильно после узнал, то был старший сын и, соответственно, наследник Вильгельма 2, не успевший побыть человеком №1 в своей империи даже половины минуты.

— Чик, чик. Ктых! — вновь повторились те же звуки, когда я в третий раз выжал спусковой крючок.

— Мой, — вспомнился мне вдруг краткий эпизод из фильма про Великую Отечественную Войну, когда боец как-то даже степенно отстреливал из своей мосинки немецких солдат. Кажется, то был — «Они сражались за родину».

— Чик, чик. Ктых! — четвёртый выстрел оказался последним, который мне вышло сделать в полигонных условиях.

— Снова мой, — только и успел я произнести, как с той стороны раздался ответный выстрел, и рядом с моим ухом прожужжала пуля. Видимо, кто-то из егерей очухался и смог рассмотреть вспышки моих выстрелов, начав стрелять в ответ.