Глава 2. Курс интенсивной мести
Страница 4 из 38
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Курс интенсивной мести

Страница 4

грохоту и скрипу металла, в кабинете происходит стыковка двух тектонических плит — у меня в

кармане взрывается вибрация. Телефон.

— Белова на связи, — отвечаю и стремительно выхожу в коридор.

С наслаждением втягиваю носом густой, почти осязаемый аромат пережаренного кофе из

автомата, смешанный с едкой хлорированной чистотой и едва уловимым шлейфом дорогого парфюма

главврача. Прижимаю трубку к уху плечом у кадки с огромным фикусом. Здесь, среди кожистых

листьев, можно поговорить без риска быть подслушанной пациентом.

— Варвара Алексеевна? Это Соколов из центрального. Принимаете нашего «тяжёлого»? — Голос

Игоря звучит так, будто он не спал со времён Первой мировой. На фоне монотонно и тоскливо

пищат мониторы реанимации.

— Принимаю, Игорь Семёнович. Он уже пытается разнести мне приёмный покой. Скажите, он

всегда был таким… жизнерадостным?

Соколов выдаёт короткий, сухой смешок:

— Это он ещё в режиме энергосбережения. Послушай, Варя, там в анамнезе черти пляшут. Я

переслал тебе архивы. Пять лет назад у Воронова был компрессионный перелом в поясничном

отделе. Судя по рваным краям на рентгене — получен в горячке, на ногах. Он тогда сбежал

из-под капельницы через три дня. Рычал, что у него «ничего, кроме царапины».

Слушая Игоря, я рывком вскрываю папку. Листы бумаги шуршат сухо и зло, как прошлогодняя

листва.

— Думаю, он годами жрал адреналин пополам с кеторолом, — сухо продолжает Соколов. — Кость

срослась как бог на душу положил, вымахала в уродливый костный мозоль. Эта дрянь начала

медленно, миллиметр за миллиметром, душить спинной мозг.

Нахожу снимки МРТ. Чёрно-белые срезы человеческого нутра — для профана загадочные кляксы,

для меня — приговор, написанный каллиграфией.

— Вижу, — шепчу, ощущая, как кончики пальцев холодеют, когда провожу ими по снимку. —

Костный мозоль на втором поясничном. И грыжа… господи, Игорь, она же не просто огромная. Она

секвестрированная, буквально впечаталась в канал, как пробка в бутылочное горлышко.

— Именно, — Соколов тяжело вздыхает. — Пять лет нагрузок, прыжков с борта, ношения

бронежилета, который весит больше, чем средняя фотомодель… Позвоночник просто рассыпался.

Стеноз в терминальной стадии. Канал сужен так, что там и иголка не пролезет.

— А когда ноги «поплыли»?

— Неделю назад. Резко. Парез. И неважно уже, был это неудачный прыжок или просто последняя

капля в переполненную чашу.

Прикусываю губу до железного привкуса крови. Значит, наша «машина смерти» окончательно

заглохла и теперь нуждается в капитальном ремонте.

— Что с операцией? — мой голос звучит как скальпель, падающий на кафель.

назадназад
1 2 3 4 5 6 ... 38
впередвперед