Пролог Пока мы не научились
Дверь на сцене открывалась только в том случае, если её пинали.
Клер выяснила это за десять минут до прогона, когда вошла в декорацию гостиной, величественно повернулась к воображаемому мужу и осталась с ручкой в ладони.
За дверью кто-то коротко выругался.
— Муж уже дома? — спросила она.
Из-за фанерного косяка показалась мужская рука, потом плечо в серой футболке. Чтобы выйти, молодому человеку пришлось пригнуть голову. Очень светлые волосы упали ему на лоб; он откинул их запястьем, оставив возле виска белый след.
Клер посмотрела вверх.
Потом ещё немного вверх.
— Если вы играете моего супруга, — сказала она, — мне должны доплачивать за работу на высоте.
Он перевёл взгляд с неё на ручку.
— Вы потянули раньше, чем я закрепил.
— А вы оставили дверь там, где по пьесе дверь. У меня были основания.
В пустом зале засмеялись. На третьем ряду режиссёр любительской постановки снял очки и потёр переносицу. Клер сжала ручку обеими ладонями. Ей вдруг стало неловко: человек работал, а она изображала остроумие перед публикой, пусть публики было всего шесть человек.
— Простите. Я не знала, что здесь ещё чинят.
— Здесь не чинят. Здесь делают.
— Тогда я очень рано начала разрушать семейную жизнь.
Молодой человек улыбнулся.
У него оказались удивительные глаза — голубые, светлые даже в тусклом рабочем освещении. На серьёзном лице они казались холодными. Но стоило ему улыбнуться, и впечатление пропало.
— Адриен, — представился он, забирая у неё ручку.
— Клер. Девятнадцать лет. Вандализмом раньше не занималась.
— Двадцать два. Дверями — тоже.
— Мы отлично подходим для этого спектакля.
На сцену вышел режиссёр, и Клер отступила, зацепившись носком кеда за край ковра. Адриен придержал её за локоть — быстро, без лишнего движения — и убрал руку, как только она выровнялась.
— Осторожнее, — сказал он. — У нас ещё окно ненастоящее.
Она хотела ответить, но почему-то только кивнула. Из кармана его футболки торчал карандаш; на воротнике засохла капля краски.
Вблизи от него пахло свежим деревом, пылью и мылом. На внутренней стороне предплечья красовалась тонкая царапина; у ногтя большого пальца засохла краска. Совсем не сценический муж. Настоящий. И от этого гораздо более неудобный для разговора.
Клер повернулась к залу и обнаружила, что всё ещё держит локоть так, словно его ладонь оставалась на месте.
---
Через два дня он ждал у служебного выхода.
Клер увидела сначала длинные ноги в джинсах, потом бумажный пакет, который Адриен держал за загнутый край, и только после этого — его лицо. Она вышла последней: помогала складывать костюмы, затем безуспешно пыталась смыть с запястья чёрную полосу от грима.