— Врёшь ты всё, Беззлобов, — выдохнула я, пытаясь потянуть дверь на себя, чтобы закрыть её перед самым его носом. — Не мог ваш полковник такое спустить на тормозах! Я всё по фактам расписала, там на выговор минимум тянет!
Глеб даже не напрягся — просто упёрся ладонью в край полотна, легко удерживая дверь одной рукой, а второй поднял бумажный пакет, из которого вкусно пахло горячим мясом и специями.
— Выговор я получил, Карина Александровна. Устный. С занесением в личное дело, как выдающийся случай упрямства, — с абсолютно невозмутимым видом парировал он и без всякого приглашения шагнул в прихожую, оттесняя меня внутрь. — Командир велел решать вопрос исключительно на гражданке. Вот я и пришёл. Без формы, без маски и с ужином. Пустишь на кухню или так и будем в коридоре стоять, соседей радовать?
Я стиснула зубы так, что заныли скулы. Устраивать скандал на лестничной клетке, чтобы потом весь подъезд обсуждал, какие мужики ко мне по вечерам ломятся, в мои планы точно не входило.
— На десять минут, Беззлобов, — прошипела я, захлопывая входную дверь и разворачиваясь к нему. — Положил свой пакет и ушёл. У меня нет ни сил, ни желания на твои концерты.
— Договорились, — легко согласился он, стягивая в прихожей свою кожаную косуху и вешая её на крючок рядом с моим пальто так естественно, словно приходил сюда каждый вечер.
Без куртки, в чёрной свободной водолазке, он показался в моей небольшой прихожей ещё больше — высокий, под метр девяносто, с широкими плечами и прямой, уверенной осанкой. Когда он прошёл мимо меня на кухню, пахнуло прохладой улицы и терпким мужским парфюмом, от которого у меня против воли сбилось дыхание.
На кухне Глеб по-хозяйски выложил на стол контейнеры с горячим шашлыком, овощами и лепёшками, нашёл в шкафчике тарелки и повернулся ко мне, прислонившись бедром к столешнице.
— Садись, Громова. Ты же после работы голодная наверняка.
Я осталась стоять у дверного косяка, скрестив руки на груди, и посмотрела на него тяжёлым, изучающим взглядом. В голове лихорадочно крутились мысли: как его отвадить? Прямые отказы не работают. Угрозы пожаловаться — тоже. Попытаться сделать вид, что у меня кто-то есть? С его связями он за пятнадцать минут пробьёт любого моего ухажёра и ещё посмеётся.
— Послушай меня внимательно, Глеб, — начала я спокойно, стараясь вложить в голос весь свой взрослый, ледяной прагматизм. — Ты правда думаешь, что этот напор тебя к чему-то приведёт? Ну притащил ты ужин. Ну посмеялись. Дальше что? Мне тридцать два года. Я не ищу приключений, мне не интересен твой адреналин, и я не собираюсь подстраиваться под твой график. У нас вообще нет точек соприкосновения. Ноль.