Уголки его глаз мгновенно собрались в довольные морщинки — под маской он усмехнулся так, будто только что взял неприступную крепость.
— Вот теперь слышу взрослую, разумную женщину, Карина Александровна, — тихо прохрипел он, не спеша отстраняться, и ещё секунду обжигал меня тяжёлым взглядом сверху вниз.
Потом выпрямился, развернулся к комнатам и громко, чётко скомандовал:
— Отбой! Проверка окончена, объект по адресу не установлен. На выход!
Бойцы сработали как часы. Через минуту грохот прекратился, все четверо — трое росгвардейцев и оперативник с папкой — молча вышли из комнат и направились к входной двери, даже не оглядываясь по сторонам. Оперативник на ходу сухо бросил дежурное «Всего доброго, протокол осмотра оформим в отделе» и закрыл за собой дверь на лестничную клетку.
Но сам Глеб уходить не спешил.
Прежде чем выйти, он сделал пару шагов в сторону моей открытой спальни, куда бойцы вытряхнули содержимое шкафов и прикроватных тумбочек. Я дёрнулась следом, кутаясь в свою растянутую футболку и мечтая только об одном — захлопнуть за ним замок.
— Ты чего встал? Уговор был — выметайтесь! — бросила я ему в спину.
Глеб не ответил. Он остановился у края кровати, опустил взгляд на ковёр, где среди рассыпанных кремов, блокнотов и заколок из прикроватной тумбы на самом видном месте валялся мой розовый вибратор, неспешно наклонился и поднял его двумя пальцами в чёрной тактической перчатке.
У меня внутри всё оборвалось и тут же вспыхнуло таким огнём, что, казалось, загорелись даже уши. Вот этого позора мне ещё не хватало!
Глеб повертел игрушку в руке, лениво осмотрел её со всех сторон и медленно повернулся ко мне. В прорези балаклавы плясали откровенные, бесстыжие черти.
— М-да, Громова, — протянул он с той самой бархатной, издевательской хрипотцой, аккуратно кладя находку на край заправленной кровати. — Не впечатляет. Могу сразу тебя обрадовать: у меня побольше будет, чем твой мини-брелок. Так что не затягивай.
Я открыла рот, чтобы запустить в него чем-нибудь тяжёлым, но воздух застрял в горле от такой беспардонной наглости.
А Беззлобов спокойно прошёл мимо меня в прихожую, остановился у самой двери и бросил через плечо:
— Завтра в семь вечера жду у подъезда. Без опозданий, Карина Александровна. И одеться не забудь — хотя этот вариант мне тоже понравился.
Дверь за ним мягко щёлкнула замком.
Я ещё минуту стояла посреди разгромленной прихожей, глядя на закрытую дверь и тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, щёки пылали, а в голове крутилась только одна мысль: этот наглый, невыносимый капитан только что объявил мне войну. И проигрывать её я точно не собиралась.