Я не стану пересказывать все его наставления, обозначу только, что, пока мы осваивали новую технику, семь наших инструкторов из тех, у кого уже был военный опыт, занялись составлением памятки по боевому применению этих машин. Принял в этом участие и я. Повезло, что в прошлой жизни интересовался темой воздушных боев и немало об этом читал. Не все из моих предложений Курт одобрил, но изрядная часть моих, как он думал, фантазий даже для него стала откровением. Понятно, что все придуманное и предложенное он опробовал лично в учебных боях, прежде чем обнародовать. Но уже через пару месяцев после поступления к нам первых новых истребителей мы единогласно решили, что наши пилоты в целом готовы попробовать свои силы в небе Испании. То же самое заявили и другие командиры про свои подразделения. Поэтому мы, посовещавшись, приняли решение не оттягивать больше отъезд наших бойцов в Испанию, а наоборот ускорить их отправку на войну. Нам как воздух нужен опыт этой войны. Просто больше негде будет в ближайшее время проверить все наши наработки и до конца отшлифовать разработанную в ЧВК тактику взаимодействия подразделений в условиях войны. Конечно, в эту поездку начал собираться и я, но не срослось.

Я в принципе не сомневался, что за мной будут следить. Просто не могло правительство Советского Союза позволить себе оставить меня без присмотра. Все-таки, как ни крути, а я сейчас нужен стране, как никто другой. Но вот такой быстрой реакции на мои действия я, честно сказать, даже вооброзить не мог.

Мы приняли решение отправляться в Испанию, и я заявил, что тоже намерен присоединиться, и вот всего лишь через пять дней ко мне заявился Абрам Лазаревич.

Который буквально с порога, едва мы только поприветствовали друг друга, начал высказывать мне все, что он обо мне думает. Как я понял из его поначалу очень эмоциональной тирады, больше всего он злился, что ему пришлось нестись в Аргентину чуть ли не на перекладных, где самолётами, а где и по морю, притом совсем не на пассажирских лайнерах, лишь бы только успеть не дать свершиться непоправимому.

В общем, если говорить коротко, советское правительство категорически против того, чтобы я ехал на войну. Как сказал Абрам Лазаревич:

— Ты пойми, Саша, сейчас ты уже не принадлежишь себе. Слишком много на тебя завязано и слишком сильно ты нужен стране. Раньше я старался тебе ничего особо не запрещать, хоть иногда мне хотелось тебя одёрнуть. Но сейчас я тебе категорически запрещаю ехать в Испанию и подвергать свою жизнь опасности. И это совсем не шутка, найдётся кому повоевать и без тебя, а вот второго такого, как ты, у страны нет. Поэтому засунь свои желания горячить кровь себе куда-нибудь поглубже и занимайся действительно нужным делами, которые у тебя хорошо получаются. Вон какие самолеты изобрел чудесные, вот и займись лучше техникой.