Вот же твари…
Я тут же запустил «Ледяную воронку», перекрывая студеным вихрем проход между стенами, по которому атаковали ящеры. Проклятье, две секунды подготовки на каст — страшно долго в условиях быстротекущего боя! Я почти успел, но один из не задетых «молнией» ящеролюдов, сохранив скорость и подвижность, все же метнул клятое копьё.
Клирику оставалось сделать три-четыре шага, чтобы вбить его в землю «Ударом правосудия», и уклониться ему не удалось. Вспыхнувший в полете огнём узкий бронебойный наконечник с глухим звоном ударил Гонора в грудь, и тот словно натолкнулся на стену. А затем медленно и тяжёло опустился на колено, с лязгом выронив молот на плиты.
Я был занят и не мог ему помочь, хотя сердце от этого кошмара наяву чуть не остановилось. Держать концентрацию! Лоб от мысленных усилий словно стиснул стальной обруч, в виски впились иглы.
Усиленная «Пересветом» вращающаяся воронка наконец грозно загудела, надвигаясь на рептилоидов. Самый шустрый попытался отпрыгнуть, но деваться ему было некуда. Трехметровая зона поражения просто поглотила его, а затем и его замедленных собратьев, ошеломленных разрядами «Молнии». Стиснув зубы, с непривычным для себя хладнокровием, даже, скорее, с какой-то ледяной яростью, словно питаясь ею от собственного умения, я тут же один за другим вливал возникающие заряды в усиление вихря, не позволяя им накапливаться.
Коготки лютого холода, дотянувшись до меня от зоны заморозки, больно царапнули по враз онемевшей коже сквозь ткань балахона.
Когда вихрь затих, там, где поработала воронка, всё покрылось сантиметровым слоем льда и инея — плиты на земле, стены развалин, кусты и парочка деревьев, которым не повезло оказаться в эпицентре разыгравшейся стихии.
Все трое ящеров тоже превратились в ледяные статуи.
— Филин…
Я мигом оказался рядом.
Гонор так и стоял на коленях, обеими руками удерживая древко копья, торчащего из левой стороны груди и не позволяя ему провернуться в ране под собственной тяжестью. Изо рта здоровяка сочились струйки крови, капая на кольчугу. Ранение оказалось слишком глубоким. По меньшей мере, наконечник повредил легкие. Если чего не хуже. Зараза, не хочу даже думать, какую боль он сейчас терпит. Подозреваю, что, не будь на нём брони, этот удар пробил бы его насквозь.
— Фляга… с зельем, — хрипло выдохнул клирик.
Я понимающе кивнул, и как только, скрипнув зубами, Гонор выдернул наконечник и отбросил копье в сторону, буквально воткнул горлышко фляги в обугленную дыру в кольчуге, даже не думая об экономии. Против ожидания, крови почти не было, усиленный стихией Огня удар прижег рану. Зелье сразу вступило в реакцию и словно вскипело, за считанные секунды затягивая поврежденное место пробкой из белой пены. Клирик глотнул зелья из фляги, а после я помог ему доковылять до ближайшей стены, чтобы использовать ее в качестве подпорки.