— Не все, — вздохнул Егорычев. — Большинство — пехота, сторожевые части. Не уверен я в них.
— Надо быть уверенным! Я вас попрошу: пусть проводят в седле по полдня, пусть учатся если не рубить, то хотя бы копьем на скаку…
— Ропщут, что напрягаем! Не нравится, — сказал лже-сарацин в зеленом.
— Давайте больше вина и еды! За успехи в подготовке — по монете дополнительно! И строго с ними! Поймут! Здесь у них выбор небогатый: махать веслом на галере или служить в войске!
— Одного не пойму, — задумчиво сказал Колбин. — Если исследователи идут в Триполи с христианами, то что те делали в захваченном сарацинами Иерусалиме?
— Может, из плена возвращаются, как наши?
— Вооруженные до зубов? В кольчугах, шлемах, панцирях? Из плена?
— Не знаю, Дима! Левант! Мусульмане служат христианам, христианские правители заигрывают с султаном… Хрен их тут разберет! Что это меняет в наших поисках?
— Ничего.
— Тогда забудь! Дел хватает. Займись! Мы должны быть готовы выступить в любой момент…
9.
Всадник скакал через долину, устало склонившись к шее коня. Время от времени он поднимал голову, всматривался в темнеющие впереди склоны невысоких гор, затем снова припадал к конской шее. Жеребец под молодым сарацином тоже устал: он давно сбился с галопа на рысь и вяло перебирал ногами, то и дело норовя остановиться. В такие мгновения всадник ласково трепал коня по мокрой от пота шее, жеребец нехотя ускорял шаг, пофыркивая от недовольства. Когда до гор, окаймлявших долину, осталось немного, всадник отвязал копье, прихваченное ремешком к шее коня, прицепил к древку возле острия узкий желтый стяг и поднял его вверх. Поток встречного воздуха развернул стяг, и он затрепетал над головой сарацина, чуть слышно похлопывая, когда встречный ветер усиливался…
— Это Фархад! — сказал сотник, поворачиваясь к евнуху. — Я узнал его коня.
— У тебя хорошие глаза, Азад! — отозвался Ярукташ. — Как у беркута. Для меня этот всадник, Фархад он или нет, сейчас как муха, что ползет по траве у ног. Я даже не вижу, какого цвета у него стяг.
— Зато господин хорошо видит в душах людей! — подобострастно сказал сотник, склоняясь. — Нет в них для него ничего тайного…
— Льстец! — усмехнулся евнух, но спорить не стал. По лицу Ярукташа было видно, что похвала понравилась.
Евнух и его сотник еще некоторое время стояли на вершине невысокой горы, наблюдая за приближающимся всадником.
— Фархад! — уверенно сказал сотник. — Я вижу его лицо.
— Пошли людей навстречу! — распорядился Ярукташ. — Не то он будет долго ползти. И без того опоздал.
…Когда воины подвели гонца к начальникам, тот кулем повалился им в ноги.