— Так вот каково твое слово, султан! — крикнул Козма, бросив взгляд на изготовившихся сарацин.

— Слово мое нерушимо. Повторяю: вы уйдете живыми и невредимыми, вместе со своим скарбом, — насмешливо сказал Саладин. — Но то, что принадлежит мне, останется здесь. Любой, кто воспрепятствует моей воле, будет убит.

— Сначала сразимся! — воскликнул Роджер, потрясая мечом. — Козма, рыцарь Игорь! Бросайте свой гром!

Саладин перевел взгляд на брата. Аль-Адил привстал на стременах, но Козма опередил его.

— Мы отдаем твою вещь, султан.

— Попробуй забрать, предатель! — воскликнул Роджер. — Останешься здесь навсегда!

Козма обернулся и кивнул Иванову с Колбиным. Рука полковника сделала неуловимое движение — Роджер захрипел и выронил меч. Колбин подъехал, завел руки комтура за спину и ловко связал их прочным ремешком. Козма тронул коленками своего жеребца и подскакал ближе. Из седельной сумки Роджера достал увесистый сверток.

— Проклинаю тебя! — прохрипел Роджер. Ему было трудно говорить — удар Иванова пришелся ему под подбородок, ушибив гортань. — Да сгоришь ты в аду вместе со своими разбойниками!

— Охота тебе ругаться, рыцарь! — буркнул Козма и поскакал к Саладину.

— Ты это хотел, султан? — спросил, протягивая сверток.

Подчиняясь кивку Саладина, к Козме подскочил Ярукташ, принял сверток и высвободил тяжелую плоскую шкатулку.

— Она, Несравненный!

— Открой!

— Нужен ключ!

— Без ключа справишься, — насмешливо сказал Козма. — Ты ведь собирался ее украсть⁈ Евнуху из гарема не привыкать отпирать чужие замки.

Саладин с любопытством посмотрел на Ярукташа. Тот смутился, но тут же торопливо извлек из кармана шаровар какой-то крючок и дрожащими руками стал ковыряться в замочной скважине шкатулки. Скрипнула сталь, крышка отскочила, и Ярукташ вытащил наружу многократно сложенную ткань.

— Разверни! — велел Саладин.

Ярукташ, пристроив пустую шкатулку на седле перед собой, стал разматывать плащаницу. Край выскользнул из его рук, и неширокая полоса материи вытянулась во всю длину — от рук всадника до самой земли.

— Это и есть святыня многобожников? — пожал плечами Саладин, разглядывая грубо намалеванное на плотной ткани изображение лежащего человека со сложенными на груди руками. — Это то, что должно поднять заморских королей на войну со мной?

— Да, Несравненный! — торопливо выпалил Ярукташ, облизывая толстые губы.

— Я не ощущаю исходящей от нее святости, — пожал плечами Саладин, — а ты? — повернулся он к брату.

— Я тоже ничего не ощущаю, Несравненный!

— Это изображение вашего бога? — насмешливо спросил Саладин у Козмы.