К обеду с последствиями мятежа было покончено. В трапезной за столом по велению Козмы собрались все, включая Стеллу и евнуха. Роджер вернул Ярукташу свободу, он теперь, по общему молчаливому согласию, считался равным рыцарям и явился к столу опоясанный саблей. Гуго и Бруно, которых тоже позвали, пристроились на дальнем конце и чувствовали себя неловко. Оруженосцы успели рассказать, что уцелели благодаря случаю, а не милости Сеифа. Загуляв по случаю посвящения хозяев в рыцари, они не дошли до казармы и повались спать в комнате для слуг. Здесь их поначалу заперли вместе со всеми, а потом разыскал Сеиф… Вид мертвых воинов Азни, переколотых ночью туркополами, бросил Гуго и Бруно в дрожь. Они в очередной раз уверились в счастливой звезде своих хозяев, и смотрели на Козму и Иоакима глазами преданной собаки. Козма очень дивился, что Сеиф оставил в живых Иоакима и Рено, но Ярукташ пояснил: мстительный туркопол желал впоследствии насладиться унижением посрамленных соперников; тех ждала смерть, но особо мучительная, сопровождаемая насмешками.

Во главе стола сидел Роджер. Алиенора не появилась, ее и не ждали. Отец Лотарь прочитал молитву, все молча принялись за еду. Речи не говорили. Подняв свою чашу, Роджер грустным взглядом обвел застолье, и все поняли его невысказанную мысль: «Вчера я сетовал, что у нас только тридцать воинов. Что сказать теперь?..»

Трапеза подходила к концу, когда в дверь влетел перепуганный слуга.

— Сарацины у стен!

Все, кроме Роджера, вскочили. Комтур спокойно допил вино и встал.

— Сколько их?

— Десятка три.

— И только? Мог дать нам поесть.

— Они странные какие-то… — смущенно сказал слуга.

— На стены лезут?

— Нет. Кричат непонятно. Скачут перед воротами и машут стягом.

— Каким стягом?

— Три цветные полосы вдоль полотнища. Белый, синий, красный…

— Что? — вскричал Козма и выбежал из трапезной. Все устремились следом.

Козма проявил такое проворство, что опередил защитников замка шагов на пятьдесят. Когда Роджер и остальные подошли к нему, он, стоял на стене и весело перекрикивался на непонятном языке с гарцующими снаружи всадниками. Роджер положил Козме руку на плечо, и тот обернул к нему сияющее лицо.

— Это мои друзья, комтур! Наши с Иоакимом друзья, — поправился Козма. — Переоделись сарацинами и прискакали спасать нас.

— Открыть ворота! — крикнул Роджер столпившимся во дворе слугам. — Опустить мост!

Козма и все остальные побежали к лестнице. Первым в ворота въехал немолодой, но еще крепкий рыцарь с седой бородой. Спрыгнув с коня, он обнялся и трижды расцеловался с Козмой. Следом к лекарю подошел молодой, статный рыцарь и тоже расцеловался. Пожилой, догадавшись, что Роджер — главный среди стоявших за Козмой людей, приложил руку к груди и поклонился.