Когда войско султана приступило к Тиру во второй раз, из города сбежали двое правоверных. От них Саладин узнал все о своем новом враге. Маркиз из Монферрата плыл на помощь Лузиньяну, но опоздал к битве у Тивериады. Тогда он направил свои корабли к не покоренному Тиру. Но не стал высаживать воинов на берег, ждал, чтобы жители города признали его правителем. Саладин оценил этот шаг: маркиз берег воинов и не собирался понапрасну проливать их кровь. Зато, когда горожане принесли омаж, Конрад стал заботиться о них, как о детях. Он не бравировал рыцарской отвагой, ввязываясь в бессмысленные стычки с врагом, как поступали другие предводители франков, спокойно и терпеливо сидел за неприступными стенами Тира, нанося удары лишь когда требовалось. И всегда побеждал. Малой кровью. Зато в войске султана убитых считали тысячами после каждого приступа. Тысячи умирали от ран и болезней. А защитники Тира пребывали в здравии и даже позволяли себе насмехаться над напрасными попытками правоверных овладеть городом.

Саладину как-то донесли, что среди рыцарей, попавших в плен у Тивериады, есть старый герцог, отец Конрада. Он велел привести его под стены Тира и пригрозил зарезать, если Конрад не сдастся. Маркиз спокойно ответил, что убийство безоружного пленника останется пятном на чести султана, а сам он будет считать своего отца мучеником, павшим за веру. Саладина глубоко уязвил этот ответ, но мысленно он восхитился достоинством, с каким молодой маркиз выдержал нелегкое испытание. Султан велел тайно поместить старого герцога в один из своих замков, где содержать в почете и довольстве. Убивать заложника герцога было бессмысленно, мог пригодиться. Судя по всему, с Конрадом еще придется договариваться…

Под стенами Тира Саладин впервые понял, что милость, которую явил ему Аллах в этот год, не бесконечна. Поначалу Аллах даровал щедро. Правоверные сокрушили могучее войско многобожников под Тивериадой, разнесли его в пыль. После чего города Сахеля, почти век бывшие недосягаемой мечтой султанов и атабеков, стали падать в руки Саладина, как перезрелые финики с пальмы. Никто из султанов никогда не добивался столь много и в столь короткое время. Почти весь Сахель лежал у ног Саладина. Кроме Тира, Триполи и Антиохии… В той безумной череде побед, следовавших одна за другой летом и осенью 583-го года хиджры, сопротивление маленького города-порта казалось Саладину не стоящим внимания. За спиной оставался непокоренный Эль-Кудс, франкский Иерусалим, с его величественными святынями, стотысячным населением и неисчислимыми богатствами. Лишь когда над Эль-Кудсом воссиял полумесяц, вспомнили о Тире. Но в городе уже правил Конрад…