Козма долго не мог оторваться от триптиха, то и дело поворачивая ларец к свету, чтобы лучше рассмотреть. Мастер, чеканивший рисунок на серебре, был не просто талантлив, он воссоздал то, во что искренне верил. Самым важным для него было донести до зрителей чувства людей, переживших смерть и воскресение Господа. Художник едва очертил фигуры, но тщательно проработал каждую черточку лиц. Они получились настолько живыми, будто мастер видел их наяву, а потом просто взял резец и перенес на металл.

— Этому ларцу уже пять веков, — хрипло сказал Роджер. — Сначала здесь была только верхняя пластина. Остальное появилось позже.

Только сейчас Козма обратил на внимание на золотые пластины по углам и на боковых стенках ларца. Они были сделаны грубо и безвкусно, словно заказчик велел ювелиру, не жалея металла и камней, показать его богатство. Пластины были толстые, вставленные в них драгоценные камни смотрелись аляповато.

— Открой!

Роджер снял с шеи ключ на шнурке и протянул лекарю. К удивлению Козмы ключ легко провернулся в замочной скважине.

Плотная ткань желтоватого цвета закрывала содержимое ларца. Козма осторожно откинул верхний слой, затем следующий, пока не убедился, что ничего, кроме этой материи внутри нет.

— Достань! — попросил Роджер. — И разверни!

Козма подчинился. Однако развернуть ткань оказалось делом непростым. Она оказалась неширокой, но длинной; как догадался Козма, это была какая-то скатерть. На плотном льняном полотне отчетливо виднелись странные коричневые пятна. Козма пошарил глазами по комнате и заметил у остывшего очага в углу большую раму из гладких брусьев: видимо, на ней развешивали одежду для просушки. Козма подтащил раму поближе и, руководствуясь указаниями Роджера, стал расправлять на ней скатерть до тех пор, пока рыцарь не дал знать, что все сделано правильно. Свет, падающий из узкого окна, освещал скатерть, делая коричневые пятна на ней более заметными. Когда Козма вернулся к скамье Роджера, в глазах старого комтура стояли слезы.

— Патер ностер… — забормотал рыцарь.

Чтобы не мешать Роджеру, Козма отошел к окну. Опершись спиной на холодную каменную стену, он с любопытством посматривал то на молящегося, то на ткань, распяленную на раме. Его удивила исступленность, с какой Роджер читал молитвы, но, подумав, Козма отнес это на болезненное состояние рыцаря. Поскольку в комнате, кроме ткани на раме, смотреть больше было не на что, Козма стал вглядываться в пятна, как казалось ему, хаотично разбросанные по скатерти. И вдруг едва не вскрикнул. На ткани проступило человеческое лицо! Мужское. Козма отчетливо видел длинные волосы, бороду, нос, высокий лоб. Черты лица у человека, были крупные, но правильные, его, несомненно, можно было назвать красивым. Глаза у лика на полотне были закрыты. Внезапно Козму прошиб пот: он стал понимать…