Этот монолог служанки Алиенора почему-то выслушала с напряженным вниманием. И даже позволила Берте высказать все, что та думает о доблестных иноземных рыцарях, встающих на защиту Святой Земли.

— Он красив? — спросила Алиенора, отворачиваясь к зеркалу, чтобы служанка не заметила ее вспыхнувших щек. Баронесса запоздало сообразила, что служанка может увидеть ее отражение, но Берта была слишком увлечена повествованием. Алиеноре пришлось долго ждать, пока служанка, изливавшая патетические словеса, вспомнила, о чем ее спрашивают.

— У него черные волосы и карие глаза, — принялась рассказывать Берта. — Волосы длинные, ниспадают на плечи, чувствуется, что их давно не трогала гребнем заботливая женская рука. Черты лица у рыцаря правильные: нос прямой, губы тонкие, зубы белые и ровные. Борода его старила, но сейчас ее нет: Иоаким велел принести бритву и сбрил ее. Теперь у него на подбородке кожа белая, отличная от загорелой на лице, — служанка прыснула. — А вот Козма бороду брить не стал, только подрезал ножницами. И волосы…

— Откуда знаешь? — сощурилась Алиенора.

Пришла очередь служанки краснеть. Она потупилась, даже сделала попытку убежать, но, остановленная властным жестом хозяйки, осталась на месте.

— Говори! — строго велела баронесса.

— Гости утром велели подать им горячей воды для полного омовения, — тихо промолвила Берта, не поднимая головы. — Это так удивительно для христианских рыцарей! Я помогала слугам носить воду, наливала ее в лохани, а потом…

— Спряталась за шторой, чтобы подглядывать, — безжалостно продолжила Алиенора.

— Госпожа!..

— Любопытство — грех, но не смертный, — успокоила Алиенора. — Отец Лотарь легко дарует тебе прощение. Я попрошу его о снисхождении.

— Мне было так интересно, госпожа! Я никогда не видела иноземцев без одежды! Вдруг они отличаются от нас⁈

— Отличаются? — спросила Алиенора, ощущая непонятное томление в крови.

— Нет! Они хорошо сложены! Особенно Иоаким! У него стройное, крепкое тело, длинные, сильные ноги и руки, ну и остальное… Он действительно паладин, который храбро сражался с врагами. На теле его раны, из которых сочилась кровь…

— Он сильно страдал?

Баронесса спросила почему-то низким, грудным голосом.

— Сказать правду, не очень. Они с Козмой разговаривали, смеялись…

«Веселый!» — почему-то радостно подумала Алионора. Но сказала другое:

— О чем они говорили?

— Не знаю, госпожа! Их язык мне незнаком. Другие слуги тоже не понимают, я спрашивала.

— Как же они отдают приказания оруженосцам?

— Оба говорят по-латыни. Козма еще знает прованский и франкский…