— Господа профессора! Я пришел к вам как друг, желающий помочь, облегчить, наградить. Высказывайте без утайки все, что у вас на сердце накипело.
Боже, что тут началось! Словно плотину прорвало. Профессора, позабыв о степенности, перебивая друг друга, принялись вываливать свои беды. Возможно, их откровенность простимулировало присутствие Радищева с Новиковым, связанных дружескими и иными, тайными, отношениями с собравшимися.
— Где нам в нашей бедности взять подкрепление?
— Ужели наставники и образователи умов хуже службу ведут, чем вороватые чиновники? Между тем выходят последние в губернаторы и советники, а мы по восемь-десять лет в одном чине. Не велик кураж и не велика честь пребывать в учебном сословии.
— Нас, как израильтян, желают держать в египетском рабстве.
— Презираем мы постыдные способы достигать мнимых достоинств. Крепостных не имели и родовых имений, в тишине скромной жизни трудимся для общей пользы. Возлагаются на нас разные другие занятия, которые исполняем безвозмездно.
Десницкий со значением взглянул на Новикова и показал ему тайный масонский знак. Он намекнул, что не все так нищенски-благостно в Университете. К примеру, профессор Рост, полиглот и математик, весьма успешен в коммерции и собственный трехэтажный дом имеет в Старосадском переулке. Оттого и прячется за спинами коллег, все равно приметный в своем рыжем парике.
Новиков понимающе кивнул и, наклонившись к уху царя, что-то ему зашептал.
— Отчего университет не имеет права производить в вышние академические градусы? — не унимались ученые мужи. — Отказывают нам в праве напечатать за границей труды российские на латыни. Оттого и пренебрежительно относится Европа к нашим стараниям.
— Царь-батюшка, защити от книгопродавца Вевера: в присутствии профессоров он всю Конференцию поносил грубейшими ругательствами, говоря: «Нахалы в Конференции не должны мне ничего приказывать! Они мне не начальство! Пусть они сначала получат чины, а тогда командуют! Плевал я на всю Конференцию!»
Последняя реплика меня добила окончательно. Да уж, была надежда на академическую сдержанность, но куда там?
— Господа профессора, соискатели, студенты! Я понял, что бед ваших много, что потребно нам чистить Авгиевы конюшни!
Мой громкий голос притушил страсти, но не до конца.
— А ну тихо!!!
Тишины я добился, но испуганный вид научно-преподавательской братии меня огорчил.
— Не пугайтесь! Все ваши нужды будут услышаны и пути их решения найдены. Сейчас я с вашим коллегой ординарным профессором Десницким проследуем в отдельную аудиторию и постраемся резюмировать все ваши пожелания.