Мысли о дочерях не шли из головы графа Воронцова все дорогу до Берлина. Сначала на почтовых до Риги, потом на нанятых лошадях. Ждать, пока санный путь установится, не решились. Приказ Петра Федоровича иного прочтения не имел — немедленно отправиться к европейским дворам. Немедленно!
Добрались до Варшавы.
Странное впечатление вызвала столица Речи Посполитой и многие обиды. Все те польские сановники, кои раньше искали протекции, смотрели как на вшей на бывших благодетелей. Иные и дверь не открыли. Неуютно чувствовали себя сбежавшие из России дворяне среди шляхты, которая наводнила столицу и отчего-то снова возомнила о себе невесть что. Будто и не было Барской конфедерации и побед над ней русского оружия. Вечно с поляками так: от заискивания до гонорно задранного кверху носа — один шаг!
Посетили гробницу Екатерины. Чудные дела творятся: вместо Петропавловского собора — склеп католический. Дашкова постояла у временного мавзолея и, ни слова, ни слезинки не проронив, развернулась и ушла. Жила в ней обида великая, считала она себе незаслуженно отстраненной от двора императрицей. Она! Та, которая была сердцем заговора, вынуждена была клянчить подачки, не прошло и года после воцарения подруги. Поведи себя Фрике иначе, не лежала бы в земле чужой, оплакиваемой лишь бывшим любовником.
Король Станислав принял. Холодно, высокомерно. И Роман Воронцов, и Екатерина Дашкова спинным мозгом почувствовали: из Польши нужно срочно уносить ноги, что-то тут заваривается такое, от чего стоит держаться подальше.
В Берлин заезжать не стали. Двинули прямиком в Потсдам. Неожиданности и неприятности и здесь не заставили себя ждать.
Королевская резиденция встретила путешественников приспущенными флагами.
— Что случилось? Умер кто-то из королевской семьи? — засыпали уставшие путешественники встречавшего их русского дипломата.
— Где-то под Выборгом в сражении с нашими войсками погиб шведский король Густав!
Первая жертва русского бунта столь высокого калибра на Воронцова не произвела впечатления.
— Нечего было лезть в наши пенаты. Неужто Старый Фриц так опечалился из-за ставленника Парижа?
— Монархи все за одно, — выдала свою версию Екатерина Романовна. — Интересно, нам долго ждать приглашения в Сан-Суси? В прошлый приезд меня вытащили во дворец, хотя я упиралась, путешествуя под именем дворянки Михайловской. Король заявил, что ему плевать на условности.
Выяснилось, что королю на этот раз плевать русских. Отныне в Пруссии он привечал лишь тех, кто соглашался поступить на службу в его армию. Он все же согласился принять высокопоставленных гостей, но повел себя отнюдь не гостеприимно.