– …ты чудовище, Август, – прошептала Люсьена онемевшими губами. – Пришлю. Жди к вечеру.
Медленно положила трубку, задержав дыхание. Пальцы бы затряслись, оставайся они на месте. Одёрнув руку от телефона, словно ошпарившись, Ива потёрла левую калечную кисть.
Всего одна фраза.
Как же может перевернуть мысли всего лишь одна фраза.
Оплошал…
Она присела на табурет и принялась листать записную книжку. Неудобный теперь процесс. Приходилось зажимать страницы локтем. Все важные номера были выписаны отдельно и приколоты булавками к обоям. Разгладив сгиб бумаги костяшками, Люсьена вновь подняла трубку, зажала её плечом и потянулась к диску.
«Институтскими» Август называл её преподавателей и их ближайших практикантов. За небольшую надбавку к оплате и посильное покровительство они помогали в работе и делились своими исследованиями — теми, которые могли бы помочь, например, в обороне или лёгкой промышленности. Не всегда так было, конечно. Сначала пришлось доказывать, что у неё есть достаточно умений и власти, чтоб правильно распорядиться чужими знаниями.
Секретарь как-то кисло ответил на звонок, но требование пообещал передать. Было слышно, как он позвал кого-то в кабинетах, как зашумели шаги, зашуршали халаты. Тяжело вздохнув, Люсьена нажала на рычаг телефона. Не подведут. Всё сделают.
Наверное, ей тоже стоит. Проконтролировать, отчитаться. Пока Дом Правительства был окружён строительными лесами, никакую должность на бумаге ей не передали. Обещали, конечно. Или, скорее, грозили.
Оплошал…
Устало поднявшись с табурета, Ива поправила платье и побрела к лестнице наверх. Она теперь редко пересекалась со своей гостьей. Та не выходила из комнаты, ночью забирала поднос с едой около двери, а когда выходила в ванную — одному мирозданию было известно. Люсьена не была наивна. И нежной трепетной девочкой она тоже давно уже не была. Она всё понимала. И плач вечерами, и крики из комнаты три месяца назад, и старые синяки на плечах. Чай, тёплая шаль и еда на ночь — всё, что она могла для неё сделать.
Единственное, чего Ива не могла понять — почему нужно было делать всё так… так неправильно. Разве уболтать и обольстить не было бы проще и приятней? Неужели показать свою силу было настолько важно?..
— Лилия, я еду в столицу, — негромко позвала она, встав около запертой двери. — Хочешь, отвезу тебя?
Тишина.
— Лилия?
— …мне что, уже можно отсюда уйти? — раздался глухой голос из-за двери. Хозяйка вздохнула.
— А зачем мне тебя здесь держать? Вещание идёт с центральной вышки. Кайзер уехал и сюда не вернётся. Мне-то что с тебя проку?