— Да, вали, котеночек. Совсем с тебя толку никакого, — прогрохотал Мечник.
— Слушай, у меня там трофеи не собраны. Не хочешь прогуляться, за жизнь перетереть? Да и Бэт забрать надо, а то оставил одного там.
— О, малыш Бэт тоже здесь? А попинать есть что?
— Найдем, — усмехнулся Рэд.
Знаете, где заканчивается магия Роркха? Я про атмосферу сейчас говорю. Все это полное погружение, гиперреализм и тому подобное. Когда смотришь на оторванный кусок пожелтевших обоев и трещина в стене за ним кажется более настоящей, чем вся твоя жизнь. В убежище эта магия как раз и исчезает. Посреди ржавых опор, прогнивших стен и пожелтевших обоев. В тот момент, когда ты накидываешь кое-как тряпку на почти оторванную руку, из которой торчат белые кости между красным мясом. И эта тряпка в момент становится хорошо наложенным бинтом. И кровь останавливается, и хант уже не умирает. А если еще плеснуть какой-нибудь мази, то и регенерация повысится. Вот уж действительно то самое волшебное место, где можно приложить подорожник к открытому перелому и все будет хорошо.
Но это не то волшебство. Это детская магия, которая вытесняет из сознания другую. Более глубокую и темную. Магия безопасных убежищ всегда сильнее магии ночного Роркха. Но почему мне так грустно от этой мысли? Почему, когда я смотрел на розовеющее лицо Эла, мне было обидно за Город? В тот момент я вспомнил, что это всего лишь игра. Сгенерированная процедурная локация, состоящая из невидимых нулей и единиц. Игрушечная и не настоящая. Я знал об этом до входа в партию. Вспоминал об этом каждый раз после. Но никогда во время самой партии. Внутри черной утробы Города я никогда не задумывался о том, что играю в игру. И делал это намеренно. За этим чувством игроки и возвращаются вновь и вновь. По крайней мере я. За чувством полной реальности происходящего. И ощущением того, что это какая-то другая реальность, отличная от той, где живут все остальные. Мое личное пространство. Терра инкогнито для взглядов извне. Тьма, которой я боюсь, служит еще и покрывалом. Как в детстве. Этим мраком можно укрыться с головой так, что никто в остальном мире тебя не увидит и не найдет.
Оттого обидней было смотреть на криво наложенную повязку, сквозь которую не просочилось ни одной капельки крови. Такое состояние у меня возникало после каждой встречи с Мечником. Не знаю почему так. Но вот после каждого разговора с ним, даже если тот заканчивался выходом из капсулы, меня тянуло в ночной Роркх сильнее обычного. Это жгучее желание погрузиться в хитросплетения переулков было настолько сильным, что затмевало даже ненависть к зазнавшемуся ублюдку. И чем чаще я с ним встречался, тем меньше он напоминал мне зарвавшегося игрока на сломанном ханте. А последняя встреча все расставила по своим местам.