Нет, были травмы, разумеется. В основном у пистолетчиков, которые неправильно держали оружие. И пытались себе пальцы оторвать затвором при стрельбе. А мелкие царапины, ссадины и прочее — это само собой разумеющееся. У меня первый месяц все руки были в пластырях. Это в кино кажется, что разобрать и собрать оружие просто. Там столько мелких деталей, что порезать кожу при сборке — плевое дело. Я уж не говорю о том, как болят руки после стрельбы. Я кофе пил через трубочку, чтобы не расплескать. Но вроде бы привык. Прав был тогда тот мужик. Не револьвер тяжелый, а я был слабак.

— Арч, дорогой мой. Ты не представляешь, что я вчера видел. Какой-то безрукий шакал надел твоего ханта, зашел из-под твоего аккаунта в Роркх, а затем опозорил мое доброе имя учителя. Как так, Арч?

Шахрдад. Смуглый, жилистый мужчина. Лет сорок, наверное. Щетинистое лицо сухое, но острый взгляд выдает в нем живой ум. Вообще классный мужик. Костерит меня без остановки, но и прогресс в стрельбе говорит о том, что не зря. На личности переходит иногда, что поначалу раздражает, но со временем привыкаешь. Все-таки, благодаря ему я не раз выживал в Роркхе. Вот и сейчас польется порция отборного. Но за дело.

— Я был ранен. На ханте четвертой ступени. Выход был вслепую.

— Да что ты говоришь? Давай посмотрим на твой выход вслепую.

Над столом загорелась голограмма записи. Реконструкция партии и взгляд из моего ханта в соседнем окне. Иногда реконструкция проваливалась в тень или противники заменялись серыми силуэтами. Те части момента, которые компьютер не смог просчитать и воссоздать. Все-таки имелась всего одна запись с моих глаз. Но даже так тот склад выглядел весьма реалистично. Даже движения противников вполне натуральные.

— С динамитом хорошо придумал, — сказал Шахрдад. — Почему по периметру пошел? А если бы они тебя с двух сторон зажали? В центр взрыва бы прыгнул? Вот сейчас лучше. Бросил и пошел на опережение.

— А что еще было делать? Они сидели как мыши. Я думал, там всего двое.

— Думать — это не твое, Арч. Ты как этот, — он пощелкал пальцами, — коров. Прешь напролом.

— Баран.

— Чего?

— Неважно.

— И это ты называешь Красной Лентой? Хромой бездомный из подворотни прошел бы лучше. Арч, сын шайтана и электробритвы, у тебя из мозгов все выбили? Кто тебя этому учил? Что отцы мне скажут, когда это увидят с небес? Шахрдад, чему ты научил парня? Как ты мог быть так слеп и не видеть, что он бездарен? Ты опозорил свое имя, Шахрдад. Вот что мне отцы скажут, когда увидят твою Красную Ленту.

— Да ладно. В первый раз же использовал на полную. Ну не так все плохо. Вон, смотри. Двоих на развороте грохнул. Вообще не видел их, чисто на звук среагировал. А вот смотри какой отшаг. Два ножа перед носом просвистело. Как ты учил.