— Я учил тебя быть непредсказуемым как буря в пустыне. А это что? Вот тут неплохо. Тут нормально. Тут было бы хорошо, если бы ты сделал полтора оборота и ушел в скольжение. А не два оборота и в перекат. Красная Лента — это пляска теней в ночи. А не дрыганья суслика в эпилептипет… Эпилипипи… Ай, внебрачный сын пьяных тараканов, пошел в комнату. Пока не сделаешь чистый проход, не выйдешь обратно.

Понеслась. Отвел душу, называется. Я пришел в тир просто пострелять. Просто, мать импову, пострелять. Выпустить пар. А не вот это вот все. Но с Шахрдадом спорить себе дороже. Я уже проверял, больше не хочется. В конце концов именно он ответственный за голографическую комнату. Может и доступа лишить. А она одна. С другой стороны, голографическая комната. На весь день. Одному мне. Да я вообще не помню, чтобы я тут мог провести больше часа подряд.

— Отвратительная проходка. Словно беременный бегемот с похмелья, — произнес Гаро, рассматривая реконструкцию боя.

— Да ладно, вот здесь нормально было. И тут не так уж и плохо, — возразил Шахрдад.

— Ну да. Но все равно отвратительно. Я ожидал от него большего. А не этого дрыганья перепуганного пингвина.

— Перепуганный пингвин, Гаро, — это твоя первая проходка. А тут не все потеряно.

— А, так это первая его боевая лента?

— А ты как думал. Мало того. На раненом ханте четвертой ступени. Вслепую пошел.

— Ну, тогда не так уж и плохо. Видали и хуже. Погоди, Шахрдад. Вот этот двойной оборот с перекатом — это же Кольцо Змея? Дерьмовое, но все же. Ты его уже начал этой технике обучать?

— Нет, это он сам. Интуитивно. Наобум, конечно, корявенько, но сам.

— Я же говорил. У пацана потенциал.

— Ты говорил, что он застрелиться нормально не сможет даже, когда привел его в первый раз.

— Да это я так. Ты же знаешь.

— Да знаю, знаю. Но ты смотри. Еще годик — и он твой рекорд побьет.

Оба уставились на табло над входом. Три строчки, которые не менялись уже несколько лет. Рекорд прохождения максимальной сложности в голографической комнате. Редьярд, Гаро, Ванесса.

— А может…

— Может быть.

Двадцать четыре проходки. Двадцать четыре, мать его. С меня текло так, будто я вышел из додзе, а не из тира. Время давно перевалило за полночь. Жрать хотелось неимоверно. Но сначала в душ.

В целом, не считая последних трех заходов, все получилось отлично. В конце я просто выдохся и не успевал реагировать. За что был нещадно бит током. Зато Шахрдад разобрал мои ошибки и указал на слабые места. В конце я сделал почти идеальную Красную Ленту. И потратил вдвое меньше патронов, чем в Роркхе. Но это потому, что реконструкция была статична. Я уже знал, где стоят враги, скорость их атаки и передвижения. В Роркхе все куда более непредсказуемо.