А что⁈ Разве нельзя любить всех этих женщин, истосковавшихся по нормальному мужчине — сильному, неутомимому и нежному. Мелиночка, Грета, Лилька и Лизка, Василиса и Гуля… Похоже неплохой гаремчик наблюдается! Хе-хе…

Римка нарисовалась на свое второе «свидание» в короткой юбочке и маленьком топе, создавая впечатление юной девочки, которой впрочем она практически и являлась, по крайней мере телесно.

— А, невеста! Проходи, проходи… Сейчас муж доест пельмени о оприходует тебя, ха-ха! — Верочка не очень правдоподобно разыграла радушную хозяйку, но в щечку потенциального члена семьи чмокнула и показала мне большой палец за спиной засмущавшейся девушки. — Есть будешь?

— Нет, я сыта. А вы давно расписались? А когда меня возьмете? — Римма присела на кровать, скрестив стройные ножки с острыми коленками и олицетворяла собой чистую невинность, пришедшую в логово разврата.

— Я еще не дала свое согласие. — Продолжила троллить бедную девушку Вероника. — Вот я, например, решила родить сама для Петеньки. И даже нянчиться с малышом согласна. А ты?

— И я — согласна! На все согласна…

— О-хо-хо… Пропала девка! Теперь кроме члена ничего не видит! Пойду я пожалуй к себе. А то уже завидки берут. Пока, голубки!

Дверь бесшумно задвинулась за Вероникой, и я перевел взгляд на Римулю, которая сидела как примерная школьница и теребила пальчиками край юбки.

— Я разденусь?..

— Раздевайся, раздевайся… Тут правда снимать то практически нечего. Ну-ка встань, покажи экстерьер! О-о! Ты поправилась что ль за эти дни?

— Ага. Ем — как не в себя! Долго еще будешь смотреть?

— Повернись! Люблю смотреть на красивые вещи… Это не про тебя. Ты просто красавица! Конфетка! Придется тебя съесть!

Я для соблюдения паритета скинул одежду и напал на девушку как голодный неандерталец, обхватив руками и хватая зубами за мягкие части тела.

— И-и, ха-ха! — Римка пыталась отбиваться, но куда там! После пятнадцатиминутного издевательства над юным созданием, бедняжка совсем ослабела под моим напором и тяжело дыша раскинула свои ножки, приглашая ладошками к визиту в свое гнездышко. Помня об особенности маленького влагалища, я сократил до минимума толщину своего члена, и с удивлением легко проскользнул во влажную глубину.

— Я тебя люблю… — прошептали Римкины губы, а глазки поплыли в лихорадке сосредотачиваясь на сладких ощущениях растекающиеся в низу животике. — О-о-х… Как хорошо!

Действительно — хорошо! Я стиснул зубы чтобы удержать желание начать неистово биться в экстазе о девственный пирожок и нежно-нежно приник к приоткрывшимся губкам, плавно скользя в глубину и прижимаясь всем телом к распростертой подо мной девушке, ощущая своими чуткими рецепторами мягкость и гладкость ее кожи. Все это вкупе ударило по моим «мозгам», и я уплыл в туман обладания женщиной, потеряв на время связь с реальностью.