— Римка! Давай бери свою жопку в кулачок и катись в свою квартирку! — Я отвлекся от картинок визора, которым приходилось пользоваться в присутствии «посторонних» и глянул на своих женушек.
— Чего это я катись⁈ Я тоже жена!
— Кровать у нас одна, а ты свою очередь уже использовала!
— Верочка… Ну чего ты вредничаешь? Мне надо… понимаешь!
— Всем надо! Почеши в душе свой пирожок и успокоишься.
— Я чесала — не помогает! Ну, Верусик! Хотя бы на часок! А ты пока можешь погулять… Или… Если хочешь… Можешь с нами… — Выговорила наконец младшая жена и густо покраснела.
Верунчик посмотрела на мое заинтересованное лицо, на жалобно смотрящую Римку и вздохнув махнула рукой.
— А — ладно! Все равно рано или поздно это случится. Чего ухмыляешься, кобель⁈ — Вероника с деланной обреченностью махнула рукой и пошла в сантехническую кабинку совершить вечерний моцион. Я закрыл картинку развернутого строительства на далеком Марсе и поманил ладонью младшую, светившую радостной улыбкой до ушей.
— Чесала, значит? — Заглянул в лицо устраивающейся на коленях девушке и просунул ладонь в косой отворот легкой кофточки, с удовольствием ощущая упругую плоть с пипкой запуска «пожарной тревоги».
— Ага. Только удовольствия почти ноль, а желание наоборот — только больше становится.
— Ах ты моя, маленькая! Дай поцелую!..
Мы потискались как подростки в отсутствие мамы, Римка раздухарилась и уже начала примериваться как состыковаться в полный контакт, как из санблока выплыла голая Верочка и встала в позе Пенелопы, встречающей своего Одиссея.
— Уже трахаетесь! На минуту оставить нельзя! А ну — марш в кровать! Сначала меня ублажите, а потом и сами можете…
Римка быстро приняла «рабочий» вид и завораживая видом крепких круглых булочек забралась на кровать, заняв совсем немного места вдоль стенки. Вероника, следуя немецкому ордунгу в своей крови, тоже легла рядышком с младшей женой и вытянула руки по швам в ожидании своего «Зигфрида». Вид двух красивых женщин диаметрально противоположных по своему телосложению был так прекрасен, что если бы не мои возможности смотреть независимо каждым глазом — быть мне косоглазым, как незабвенный Крамаров!
— Верка! Вольно! Ноги врозь!
— Я, майн либер! Натюрлих!
Не успел я занять главенствующую позицию, Верунчик подалась навстречу и, обхватив меня всеми четырьмя конечностями, принялась активно получать удовольствие не стесняясь комментировать свои чувства и ощущения работая на «публику» в единственном лице. «Публика» расширив глаза наблюдала за набиравшим темп процессом, по замыслу природы должного привести к зачатию новой жизни, но превращенный изобретательными людишками во все что угодно, но только не в цель заделать маленького бебика. Глаза Римусика встретились с моими, и я подмигнул ей, работая бедрами с точностью метронома.