- Понял, - кивнул я. - Отправлюсь до рассвета.

- Вот, письмо в Ирил. - Я взял протянутый конверт. - Вот подорожная. - Еще одна бумага перешла ко мне в руки. - Для всех ты — посыльный. Встретишь на тракте Вертана, убедишься в безопасности ситуации. Через день нагонишь и сопроводишь. Все делать аккуратно и незаметно.

- Понял, - пришлось повторить. А что еще скажешь? Глава Саронны обеспокоен, значит нам, рядовым скаутам, спать не положено.

Выслушав указания, отправился по уже пройденному сегодня маршруту, но в обратном порядке. Мардок, охрана на воротах, конюшня и снова ворота. Стражники держали недовольство при себе. Документ, выданный мистиком, мог похвастаться сургучом с оттиском в виде скрещенных кинжалов и жезла, и именовал обладателя посыльным Саронны. А гонцам ночью принято сочувствовать, а не задерживать по пустякам. Мардока, заведующего хранилищем Секта, это, конечно, не касалось. Я получил назад меч и привычные кольца вместе с неприязнью сонного старичка. О жезлах просить было глупо, такое оружие к гонцу только лишнее внимание привлечет, да и путь был хожен много раз.

У торговцев дорога от Ирила до Гальса занимает неделю. Я расчитывал преодолеть ее в два раза быстрее. К полудню миновал тропу, с которой мы с Хорном сошли день назад. К вечеру добрался до постоялого двора. Монет мне выдали достаточно, я сменил молодого пегого скакуна на темную лошадку, пока меняли сбрую успел перекусить. Пришлось употребить настой трав, поддерживающий бодрость. Снова ночная скачка, но удалось преодолеть дневной переход торгового обоза к утру. Встретив рассвет в седле, я решил-таки позволить себе и лошади полноценный отдых.

На этом тракте подворья встречались часто, и я оказался в скрипучей кровати до наступления дневного зноя. Быстро засыпать я умел, поэтому отрубился до вечера, не обращая внимания на гомон трактира этажом ниже.

Проснувшись, начал разминать руки и ноги. Снятая комнатушка едва позволяла махать конечностями, но кровь разогнать удалось. Такова жизнь гонца. В любой деревушке детвора с завистью смотрит на синий плащ с вышитой парящей птицей. Служба посыльных почетна, но и трудностей в ней не мало. Я с кряхтеньем натянул сапоги. Меч на пояс, дорожную сумку через плечо, сверху плащ.

Вечерело. Торопливо поел, и пошел на конюшню. Моя лошадь темно-бурой масти была готова продолжать путь, за что конюх получил заслуженную монетку.

Это была не та дорога, которую следует опасаться ночью, но спиной я почувствовал удивленные взгляды. Заезжие торговцы и трактирные служки проводили меня перешёптыванием и цоканьем языков. Пусть гадают, куда я спешу.