Как ни странно, женщины меня послушались. Даже боевая бабушка не стала меня строить…
На одной руке у меня было дитя. Другой рукой взял большой мешок и понёс его к вокзалу. Женщинам велел взять мешки поменьше и нести за мной.
Вокзал оказался закрыт.
Смотритель встретил поезд и с чувством выполненного долга пошёл спать. Я молотил в двери рукой. Потом ногой. Я кричал.
Он, наконец, открыл. Обматерил и пригрозил милицией. Мне было пофиг. У меня на руках две бабы, мешки и младенец.
– Доброй ночи, – решительно сказал ему и ломанулся в здание вокзала. – Эта женщина посидит у вас минут сорок-час, пока я не отнесу домой ребёнка и не вернусь за ней и вещами.
Бабушка протолкнулась за мной. Смотритель, конечно, не хотел никого видеть на вверенной ему территории, но мы были уже здесь.
– Ба, садись и жди меня, – сказал я бабуле, показывая на тройные откидные деревянные кресла с подлокотниками. – Постараюсь как можно быстрее обернуться. А вам от всей души большое человеческое спасибо, – пожал я руку смотрителю свободной рукой, хотя он и не рвался это делать.
Мать держала уже в руках один из мешков. Пересадил на другую руку малышку и стремительно направился к выходу. За спиной раздались приглушенные ругательства. Пуская ругается. Главное, что бабулю уже не выгонит, раз пустил.
Мороз крепчал. А на малышке не было шарфа. Не было варежек. Господи, Аполлинария! Как Пашка выжил с такой матерью? Хотя тут же мелькнула мысль, что и не выжил, собственно…
Мы ещё не продвинулись ни на сантиметр к дому, а у меня уже затекли руки. Малышке было неудобно у меня на руках. Она похныкивала, к счастью, пока не сильно. Но я чувствовал, что это ненадолго.
Шёл быстро, как мог. Мать за мной не поспевала. Но я знаю, где лежит ключ от дома, сам хату открою. Пока малышку раздену, мама уже дойдёт.
Но как только мать перестала маячить рядом, Аришка испугалась и начала плакать в голос. Понял, что если наорётся сейчас на морозе, то опять заболеет. Пришлось остановиться, подождать, пока мама нас догонит. Она запыхавшись тащила мешок и на ходу пыталась говорить малышке что-то успокаивающее.
Наконец, мы свернули на нашу улицу. Я обрадовался, сделал последний рывок и, потеряв бдительность, поскользнулся с ребёнком на руках.
Как я летел! С высоты своего роста упал на спину. Малую держал на вытянутых руках. Её только тряхануло, но она очень испугалась и орала так, что пришлось матери бросить мешок и взять её на руки. Она спросила:
– Как ты?
Кивнул головой, мол, живой. И она пошла с ребёнком в сторону дома.
Полежал некоторое время, ловя ртом воздух. От удара у меня перехватило дыхание. Потом очухался немного, поднялся, взял мешок и побрел домой.