Вернулся к бабуле и повёл её под руку вдоль путей. Она несколько раз поскользнулась, хорошо, что держалась за меня.
Поезд подъезжал, издали уже слышен был стук колёс. Бабушку охватило волнение, которое передалось и мне.
Мы завороженно смотрели на подъезжающий поезд. Дизель у тепловоза и так очень шумный, а как состав начал тормозить, так вообще, скрежет металла, казалось, разбудит весь город.
Мимо проехал тепловоз. Искал глазами номера вагонов, пытаясь понять, откуда считать пятый вагон, с головы или с хвоста состава. Нумерация началась с единицы. Мы смотрели на проезжающие мимо нас вагоны и шли вперёд. Наконец, поезд остановился.
Только в некоторых вагонах открывались двери. Похоже, этот полустанок у пассажиров не очень популярен. Главное, что открылась дверь в пятом вагоне. Пол вагона оказался на большой высоте. Проводница протерла поручни, и мы увидели маму, готовящуюся на выход. Она волокла за собой и перед собой несколько мешков.
Я принимал их один за другим и бросал прямо на землю. Меня удивили короткие серые войлочные боты а-ля «прощай молодость» у матери на ногах, маячившие на уровне моих глаз.
– Это за эти сапоги вы отдали пятьдесят пять рублей? – спросил я удивленно, взглянув на бабулю.
Мать начала спускаться, подал ей руку.
– Аполлинария! Где новые сапоги? – вместо здрасьте спросила бабушка у дочери, моментально включив «режим депутата».
Мать спустилась и принялась было что-то говорить бабушке в своё оправдание, но тут сверху раздался голос проводницы:
– Ребенка примите! – возмущенно потребовала она, держа над ступенями за подмышки кроху в цигейковой серой шубе на вырост, войлочных сапожках и пуховой белой шапке.
Я быстро приподнялся на пару ступеней, обнял одной рукой малышку и спустился с ней на землю. Дверь вагона закрылась. Ещё несколько секунд мы стояли возле вагона. Затем поезд тронулся.
Ну и дела! У меня на руках малышка, которая сама не ходит. Большой мешок с чем-то и два мешка среднего размера. И такси здесь нет. Я огляделся. Ну должны же хоть какие-то частники поезд встречать!
Никого. Поезд ушёл. Несколько пассажиров, приехавших этим же составом, уже давно рванули по домам. Мы одни стояли у путей.
– Здравствуй, мама, – только и сказал я. Могла бы уточнить, что её надо с машиной встречать. Или хотя бы с санками. Ругаться с ней было сейчас бесполезно. Надо думать, как домой попасть.
– Бабушка, иди в здание вокзала, будешь сторожить мешки. Мы с мамой возьмём ребёнка и один мешок поменьше и пойдём домой. Я вернусь и второй ходкой перенесу оставшиеся мешки.