– Так, как приехали в сорок седьмом году, так и живём, – ответила бабуля.
– Это сколько, двадцать четыре года уже? – высчитал в уме. – А дом дореволюционный?
– Откуда я знаю? – удивилась моим расспросам бабушка. – А что?
– На чердаке полазить хочу, – объяснил я.
– Зачем?
– Может, кроватку Аришке найду, – подмигнул ей.
Время было уже около часа ночи. Обстановка немного разрядилась, мы допили чай и расползлись по своим койкам.
Спал как убитый. Даже не снилось ничего.
Проснулся от того, что бабуля трясла меня за плечо.
– Семь часов, – шепнула она мне, увидев, что я открыл, наконец, глаза.
Кое-как встал, толком не проснувшись, подошел к умывальнику, плеснул в него ковшиком немного холодной воды из ведра, протер двумя пальцами глаза. Стою и думаю, и что это сейчас было? Как девица красная, честное слово.
– Ба, дай, пожалуйста, трусы чистые и полотенце, – попросил я.
Бабуля в недоумении посмотрела на меня молча, но трусы и полотенце принесла.
Чего уж она там сперва подумала, я не знаю. Но когда я снял майку, взял почти полное ведро и потащил его на улицу, до неё дошло. Она выскочила вслед за мной.
– Ты что придумал?! – закричала она. – Хочешь с пневмонией опять слечь?!
– Наоборот, закаляюсь, – ответил я и, пока она не опомнилась, сунул ей в руки полотенце, отошёл подальше от дорожки в сугроб и вылил себе на голову всю воду из ведра.
Обжигающая, как кипяток, холодная вода слишком быстро с меня стекла. Выброс адреналина оказался слабеньким. Надо следующий раз медленнее лить. Но бодрости заметно прибавилось. Я, довольно улыбаясь, подошел к ошарашенной бабуле, взял у неё полотенце и, вытираясь, пошел в дом. Переодел трусы, надел майку и пошёл висеть на турник.
Бабушка притащила за мной пустое ведро. Без воды девок оставил. Надо принести быстренько. Не включая свет в гостиной, чтобы в открытую дверь не светить матери с Аришкой, снял с двери вешалку со школьным костюмом, вышел в кухню, оделся. Застегивая рубашку обратил внимание на то, что у неё опять изменился слегка оттенок, стал светлее, чем вчера был. У меня что, со зрением, что ли, что-то не то? Дальтонизм начинается?
Раннее февральское утро. Лёгкий морозец. Шёл за водой, погружённый в свои грустные мысли об ухудшающемся зрении. Вдруг с противоположной стороны улицы услышал голос:
– Пашка, привет.
Среда, 17.02.71 г. Дом Домрацких-Ивлевых.
Славка в спортивном костюме, в укороченных валенках и в своей черной шапке-ушанке бежал вдоль нашей улицы!
Я не мог поверить своим глазам и остановился, а Славка пересек улицу и подбежал ко мне.
– Ты чего такой удивленный? – спросил он, переходя на бег на месте.