Гусев очень волновался. Затеянное отдавало определённой долей авантюризма, поэтому переговорил он с взявшим трубку помощником Захарова достаточно сбивчиво. Но всё же как-то сумел передать ему, что вопрос срочный, а также ему показалось, что и фамилия Ивлева тоже тому знакома, так что тот через минуту соединил его с Захаровым.

Собравшись с силами, Гусев перестал мямлить и запинаться и максимально сжато и четко изложил свой вопрос. Рассказал о том, что министр иностранных дел очень недоволен Ивлевым, которого Захаров рекомендовал в партию, и парторг МГУ Фадеев намерен ему подыгрывать, а он, Гусев, решительно против. И поскольку Захаров давал Ивлеву рекомендацию в партию, он счел нужным ему сообщить о том, что происходит.

Внимательно его выслушав, Захаров задал пару уточняющих вопросов. После чего тепло поблагодарил его за звонок и подтвердил, что он сделал правильный выбор. Ему точно не надо выступать ни с какими обличающими Ивлева речами на партсобрании.

Положив трубку, Гусев выдохнул и дрожащими пальцами начал искать в справочнике номер приемной КПК, чтобы позвонить Межуеву. Его трясло, но он ликовал. Ему очень понравилась реакция Захарова, было видно, что тот признателен за этот звонок. Комсорг понял, что он на верном пути. Пусть Фадеев старается подольститься к Громыко, а он, хоть и не совсем при делах, предпочтет лучше заручиться поддержкой людей, которые гораздо ближе к нему по своим регалиям, чем министр. И помощь от которых ему гораздо в жизни может больше пригодится, чем гипотетическая симпатия со стороны члена Политбюро, которого ему, скорее всего, кроме как по телевизору никогда и увидеть не удастся…

МГУ, партком

Парторг МГУ положил трубку на рычаг очень раздосадованный. Вся его затея с рассмотрением вопроса Ивлева на партсобрании, похоже, имела все шансы пойти коту под хвост.

Сначала Эмма Эдуардовна, едва он поднял этот вопрос, сразу же категорически отказалась выступать сколь-нибудь негативно по поводу Ивлева. И даже более того, категорично заявила, что если этот вопрос вообще будет поднят, то она обязательно возьмет слово и скажет, что в отсутствие Ивлева этот вопрос ни в коем случае рассматривать нельзя. А затем минут десять терзала его уши перечислением достижений, которые уже есть у этого молодого человека, которого она, поразив его, именовала не иначе, чем «Павел Тарасович». Влюбилась, баба, что ли, на старости лет, в этого смазливого красавчика в импортных шмотках?

А потом ещё и Гусев мурыжил его, взяв час на размышления, а позвонил только через полтора часа и сказал, что тоже не будет выступать ни с каким негативом об Ивлеве…