Гусев всё же попросил час на раздумье. Провёл он его не очень весело. Заверения Фадеева, что так нужно для дела, его нисколько не успокоили. Он уже хорошо изучил этого человека. Сейчас он его по телефону заверяет, что всё хорошо, никаких проблем у него не будет из-за этого… А вот потом, если вдруг возникнут серьёзные последствия, тут же заявит, что он сам виноват… Раньше он восхищался этим его умением, а вот теперь оно слишком сильно на нем самом могло сказаться…

Минуты шли, и Гусев всё больше склонялся к той мысли, что не нужно ему лезть в это дело. И никаких выступлений, осуждающих Ивлева, делать тоже. На этом его товарищество с парторгом заканчивается. Как и его прежнее восхищение старшим товарищем. Что-то он совсем не то стал делать… Словно ему моча в голову ударила… Может, он просто сразу остро невзлюбил Ивлева, едва его увидел, всего такого успешного в столь юном возрасте? Может, у него самого карьера делалась мучительно долго и со скрипом, потому что никаких талантов нет? И из-за этой зависти здравый смысл, которым он у него так восхищался раньше, напрочь отказал? Увидел, как он решил, великолепную возможность опустить молодого выскочку на надлежащее ему место, и пустился во все тяжкие?

А потом Гусева осенила ещё одна мысль: если он уж наверняка испортит отношения с Фадеевым, отказавшись от этого выступления, то почему бы не получить хоть какие-то с этого для себя выгоды?

Громыко очень далеко, всё же он министр и член Политбюро. А ведь тот же Захаров — второй секретарь горкома Москвы, он же гораздо ближе. Можно же ему позвонить, посвятить его в эту ситуацию, выставить себя защитником Ивлева.

И неважно, как после этого сложится судьба самого Ивлева. Сможет ли ему Захаров помочь или нет. Зато второй секретарь горкома всегда будет помнить, что Гусев вступился за его подопечного.

А ведь, по идее, то же самое можно было бы сделать и с Межуевым. И ему тоже позвонить… Пусть такой серьёзный человек тоже испытывает чувство благодарности к нему.

Так что он немедленно снял трубку и стал названивать в горком. Авось получится убедить секретаря или помощника Захарова, уж кому он там в его приемной дозвонится, в том, что ему надо срочно с ним переговорить. Ну и телефон у него будет занят, Фадеев не сможет до него дозвониться, чтобы спросить про запланированное им выступление Гусева на партийном собрании…

Главное, чтобы Фадеев сам к нему не пришёл, своими ножками, да еще в самый разгар разговора с Захаровым. Он не стесняясь особо входит к нему в кабинет во время разговоров, зная, что выше рангом. Подумав об этом, Гусев перед тем, как набирать горком, подошёл к двери и заперся изнутри на ключ. В этом случае, если Фадеев вдруг придёт, он хоть не ворвётся внутрь и не поймёт по разговору, что Гусев решил действовать по вопросу Ивлева самостоятельно, вразрез с ним.