Три-четыре месяца в году поработал, привёз кучу денег — в остальное время чем хочешь занимайся, хоть творчеством.

— Так и с творчеством тебе тоже могут создать проблемы, не будут просто твои статьи принимать или книги в печати, — и всё с этим, — продолжал пугать меня Александр.

— Ну, мои — не будут… Так что мне с того, разве тяжело найти какого-нибудь друга или родственника, который при моей помощи станет известным писателем или журналистом? А на деле будет просто моей ширмой. Делиться просто буду частью денег, что буду получать за свою работу, опубликованную под его именем. Тут меня уже никак не получится ограничить.

— Это ты, Паша, так равнодушно обо всем этом говоришь, потому что ты ещё в жизни ничего не видел, — вздохнул Александр. — А время будет идти, встретишься ты с однокурсниками на очередном вечере встречи выпускников — один уже начальник, другой скоро большим начальником станет. А ты кто? Парень, который четыре месяца в году золотишко моет, а в остальное время по двору шляется без дела с точки зрения окружающих — и как они к тебе относиться будут?

Ты пойми, что, если тебе сейчас власти не хочется, и нормальной работы, так это чисто потому, что это ещё юношеский максимализм. Готов, чтобы свою позицию отстоять, рискнуть своим будущим… А про будущее жены подумал? А ведь твои недоброжелатели могут и жену твою задеть. Сам же говорил, что работа сейчас у неё козырная, а козырная она потому, что ты при Кремле. Да еще и корреспондент в газете «Труд».

А без этого сколько она сможет завистникам противостоять, которые подсидеть ее захотят, чтобы кого-то из своих дружков на её место привести, как считаешь?

Вот же неугомонный генерал… На своем месте находится, никак не сдается. Все хочет меня осчастливить службой в разведке. И ведь не скажешь же ему, что, если я захочу служить в разведке, мне к нему никакой необходимости обращаться нет нужды. На Лубянке наверняка, только заикнись о таком желании, сразу же распишут точно так же, как он, и когда, и куда я должен прийти…

— Я, в принципе, жену всегда свою смогу обеспечить, чтобы могла не работать. — равнодушно пожал я плечами, услышав его живописания возможных проблем в ССОД моей жены. — И она об этом прекрасно знает, и тоже, кстати, не рвется делать карьеру. Для нее семья важнее.

К счастью, тут из гостиницы вышел Балдин, помахал нам рукой, бросил полотенце под навес, и рванул к морю. Фух, ну теперь, хоть, разговор этот прекратится.

— Эдуард знает о твоих проблемах? — все же спросил меня Александр.

— Нет, и не надо. Мы же отдыхаем, да я и сам, если честно, не сильно из-за этого недоразумения переживаю. Все утрясется…