Появилась, правда, мысль, к КГБ обратиться за помощью, но я тут же от нее отказался. Немаленькая такая услуга мне от них понадобится, самого Громыко заставить сойти с тропы войны. Андрея Андреевича я безмерно уважаю, наверное, это наряду с Машеровым, два самых уважаемых мной советских политических деятеля до прихода Горбачева. Очень профессиональные люди, прекрасно со своей работой справляются на фоне многочисленных дилетантов, которых партия привела к власти. Но кто сказал, что ты не можешь случайно пострадать даже от того, кого очень уважаешь? Тут же взаимное уважение нужно, а у него его ко мне нету. Он же вчера только, когда это интервью вышло, наверное, вообще о моем существовании узнал, и для него важнее, что какой-то там мидовский стандарт нарушен…

Так что если КГБ о таком просить, то не факт вообще, что разрулят. А если разрулят, то в такой меня долг за это загонят, что потом буду отрабатывать его, а не дружески сотрудничать на независимых позициях. И ради чего? Чтобы не утратить возможность стать средней руки чиновником перед крахом СССР? Вот уж точно нет.

Так что успокаиваюсь и иду в номер, как ни в чем ни бывало. У нас тут семейный отдых, тропики, фрукты прямо с дерева, акуна матата и все такое. СССР со своими бюрократическими играми где-то там, за океаном. Жене ни слова, вообще никому ни слова. Улыбаемся и машем!..

И да, я сегодня буду крепко спать. Наплаваюсь побольше, чтобы устать, и организм молодой, всякими вот такими волнениями совершенно не подорванный, с удовольствием меня в сон отправит, едва головой подушки коснусь… А советским бюрократам в Москве — большой пламенный привет!

Москва, Лубянка

Майор Румянцев неспешно занимался своими делами, когда зазвонил телефон

— Олег Петрович? Это Кротов Владимир Аркадьевич из МГУ.

Конечно, Румянцев сразу узнал особиста комитета в МГУ… Не раз и не два пересекались, можно сказать, что и приятелями были. Не друзьями еще, нет, но все к тому шло.

— Здравствуйте, Владимир Аркадьевич! Чем обязан?

— Да вот ко мне как-то из вашего отдела приходил старший лейтенант Соловьев, про некого Ивлева Павла Тарасовича расспрашивал. Его найти не удалось, куда-то сейчас уехал из своего кабинета, и мне посоветовали к вам обратиться. По поводу этого самого Ивлева.

— Да, а что такое? — спросил удивленно Румянцев, зная, что Ивлев давно уже на Кубе. Неужто он не отпросился у себя в МГУ и теперь его там ищут? Но почему в КГБ тогда с расспросами обращаются? Странно все это… Но он еще не знал, что все намного страннее, чем его первое предположение.