— А вы, я смотрю, достаточно спокойно всё это воспринимаете. Поражаюсь вашей силе воли.
— Ну так я и не собираюсь сильно переживать, — пожал я плечами. — Ничего плохого я не делал, вины за собой не знаю, а человеку с чистой совестью бояться, собственно говоря, и нечего. Просто недоразумение произошло, поскольку ни на какое появление в прессе моей фамилии я не рассчитывал, и тем более, понятия не имел, что кубинцы меня на этой частной встрече выдадут за корреспондента «Труда». Либо сбой у них какой-то произошел, либо они решили по своей инициативе так все это обставить… Я тут причем? Пусть, кто хочет претензии выдвинуть, к кубинцам их и выдвигает…
— Ну, к сожалению, в Москве все это сейчас совсем иначе интерпретируется, — покачал головой Ягодкин. — Я бы вам очень рекомендовал бросить все, и лететь ближайшим самолетом Аэрофлота в столицу. Там все вот также объяснить, хотя и сомневаюсь, что кого-то это заинтересует, так что может лучше даже вину свою признать, повиниться — мол, молодой, неопытный, ничего плохого не хотел. Повинную голову меч не сечет, не зря же так говорят. Может, удастся просто выговором отделаться…
Посмотрел на мужика с иронией — он серьёзно это? Да нет, точно серьезно, и даже с сочувствием. Все же мы в одной газете работаем, для него это не пустой звук. Да и уважает, похоже, за то, что я из Москвы угадал, что в Чили произойдет военный переворот, в отличие от него самого, что в этом Чили тогда находился…
— Большое спасибо за рекомендацию, Валерий Алексеевич, понимаю, что вы от чистого сердца это предлагаете, но нет, никуда я не полечу, срываясь с места. Просто передайте Ландеру и Силину все, что я сказал, и мои извинения, что все так странно было воспринято в МИД. Я понятия не имел, что, будучи частным лицом в отпуске должен какие-то согласования делать, никто меня никогда о таком не предупреждал, и я вовсе не уполномочивал кубинцев заявления делать, что я беру интервью как корреспондент «Труда». Они же могли вообще написать, что я член Политбюро, и что мне тогда, тоже нужно было бы оправдываться, что я им этого не говорил?
— Ну это в вас сейчас молодость и горячность говорят, понимаю, сам таким был, — развел руками искренне расстроенный Ягодкин, — но вы все же подумайте как следует, и езжайте срочно в Москву. Поверьте моему опыту, так будет намного лучше. Ну а мне надо уже обратно в Гавану ехать, Ландер очень ждет звонка от меня. Там сейчас, правда, три часа ночи, но как раз когда приеду, уже можно и звонить на домашний, он рано встает.
Попрощались с Валерием Алексеевичем, пожелал ему счастливой дороги, а сам вышел на пляж, постоять, посмотреть на океан в тенечке под сенью пальмы. Обдумать все еще раз. Нет, все же никуда я досрочно не поеду. Хотят они там играть в свои бюрократические игры, пусть занимаются этим без меня.