Пересадка в Денвере, в штате Колорадо, родине полосатых жуков, ненавистных каждому, кто хоть раз выращивал картошку, оставила неприятное впечатление. Не терминал аэровокзала, а какой-то темный подземный переход между станциями метрополитена. Только нищих с шапкой и лохотронщиков до полного комплекта не хватало. Здание старое, сырое и промозглое.

— А ты задумывалась, что Средний Запад — это практически Средиземье? — спросил я у Линды, пока мы ожидали нового самолета.

— И мы летим на орлах? — хихикнула девушка. — Из расположенного на западе Валинора?

— Ага, у нас там хотя бы тепло, — сказал я кутающейся в свитер чемпионке.

Табло с термометром показывало ужасающие 25 градусов выше нуля. Но в переводе на привычные «цельсии» это около нуля, может быть, даже ниже. Холодно. Хорошо хоть на улицу в холодрыгу не погнали, ждали в помещении, и зашли в новый самолет по рукаву.

Ну как новый — старую узкофюзеляжную развалюху Дуглас, которая наверняка еще Кеннеди помнит, а может быть, и… кто там был раньше? Эйзенхауэр? Вроде бы около того. Старье, тряска и воздушные ямы. Но зато какой чудесный золотисто-черный пейзаж с шахматкой вспаханных и еще не убранных полей мы наблюдали. Я хоть и искушенный зрелищами товарищ, но вместе к иллюминатору прилипли, щека к щеке.

Прямо дома, в Воронеже, себя почувствовал. Айова ведь тоже вполне себе центральное черноземье. Ну или Воронеж стоит российским средним западом называть.

Всё остальное на Айовщине тоже моей исторической родине примерно соответствовало. Робкий ноябрьский морозец, сопровождаемый первыми хлопьями снега, приземистое здание аэровокзала, далекое от стандартов не только солнечной Калифорнии или современного мне Пулково, но и угрюмой Колорадщины.

Самолет притормозил неподалеку от здания аэропорта, подогнали трап и — идите, куда хотите. За заборчиком, в нескольких сотнях метров от взлетно-посадочной полосы, даже стадо пятнистых черно-белых буренок паслось. Привыкших к самолетам, наверное. Вот моя деревня, вот мой дом родной. Ну то есть не мой, а Трейси. Аж вдохнул полной грудью, набрал воздуха в легкие. И никакого, слава Ктулху, смога. Чище даже, чем в Оукхерсте.

Линда рядышком тоже айовскую свежесть распробовала. Если бы не дубак, я бы на улице задержался, а так — подхватил мою красавицу под руку и потянул под крышу. А то у нее даже шапки нет, как и привычки к температуре ниже нуля. И у меня тоже.

У ленты выдачи багажа, единственной на весь аэропорт, нас уже ждали — здоровенный рыжебородый мужик, лет сорока, в ковбойской шляпе и утепленной кожанке на меху, держал над головой картонку с крупной надписью LK, сделанной красным маркером. Блин, хочу себе такую же дубленку!