Мои достижения в шахматных соревнованиях не остались незамеченными, и со мной решил поговорить Юрий Павлович, руководитель шахматного клуба. Но это был как раз тот случай, когда я сразу и наотрез отказался даже обсуждать тему своего участия в дальнейших городских соревнованиях, невзирая на последствия, если таковые будут. Я и на школьных соревнованиях от скуки чуть не сдох, а представляете что будет там, если на полный по времени регламент?

И да, тут на прошлой неделе маму пригласили в редакцию, и по заключённому ранее договору ей за мои художества выплатили целых двести пятьдесят рублей.

— И это еще не все, — важно изрек редактор, — вашими рисунками в Гознаке заинтересовались. Планируется выпустить серию тематических марок. Да и мы тоже бы не отказались от продолжения космической тематики, а если хватит сил на еще семь картин, то и авторский календарь с репродукциями можно выпустить. Подумайте, за рубежом такие пользуются спросом.

За рубежом да, наверное спрос действительно имеется, а как у нас в стране дела обстоят, ведь авторское вознаграждение зависит от тиража.

Хм, а здесь стоит подумать. Конечно, на этот заработок внимания можно не обращать — что такое двести пятьдесят рублей за два месяца работы? Но если будет авторский календарь, да еще тематические марки? Интересно, а насколько велик гонорар у художников за такую работу, а то если снова оценят в двести пятьдесят рублей, откажусь, надо к выпускным экзаменам готовиться, деньги зарабатывать потом будем. Хотя чего там заработаешь, я же не художник? Скинут от щедрот своих рублей пятьдесят, да еще и сделают вид, что и этого много.

Как потом оказалось, мои опасения по поводу вознаграждения подтвердились, на наш адрес пришло письмо, в котором какая-то тетка, сотрудник художественного отдела, прямо так и представил сушеную «грымзу», предложила моей маме вознаграждение за картины для марок в целых шестьдесят рублей. Опупеть сколько много. Мать тоже сначала фыркнула, могли бы и подороже оценить, она помнила сколько это от меня потребовало трудов, а потом махнула рукой — пусть подавятся. Но тут я решил, что нечего плодить нахлебников и запретил отвечать на письмо, если им очень надо, они могут и не спрашивать нашего согласия, но тогда будут вынуждены иметь дело с типографией, а там уже расценки совсем другие.

А следом произошло еще одно событие, которое дало нам повод хорошо посмеяться. К нам домой заявился настоящий художник и сходу предложил мне стать его учеником⁉ Я попытался отбояриться от такой чести, но он как будто не слышал меня, а как тетерев на току продолжал расписывать какие преимущества я получу, записавшись в его школу живописи.