Да, тут еще одна неприятность приключилась, оказывается, с этого года у нас в институте заработала военная кафедра. Так-то бы она и не стоила упоминания, но не в моем случае, после того, как целый месяц мы били ноги на импровизированном плацу, осваивая строевой шаг и приветствие командного состава, на меня почему-то взъелся зав кафедрой подполковник Булыгин. Сначала я думал, что это такой привет из моего родного города от Краснова, но нет, он даже понятия не имел откуда я родом. Затем решил, что он водит дружбу с нашим комендантом общежития, и тот решил устроить мне «весёлую» жизнь, но опять мимо, так как один раз видел, что при встрече они друг дружке даже не кивнули. Так вот, этот подполковник постоянно искал методы дополнительного воздействия на меня, и чуть ли не раз в неделю отыскивал какие-то сомнительные доносы от «доброжелателей» о моей политической неблагонадёжности. Даже в нашу комсомольскую организацию обратился с просьбой разобрать моё персональное дело. Но тут ему пришлось обломиться, так как на учёте я стоял в другом месте, а там комсомольцы оказались совсем не те, на которых он рассчитывал, прежде чем заняться разбирательством они потребовали доказательств, а их у Булыгина не было.

В общем-то, я и не сильно переживал по этому поводу, но на меня вдруг наехал Горобец, этот тот самый Леонид Николаевич, который пытался «расколоть» меня на первом курсе в кабинете ректора, на предмет нарушения режима секретности.

— Сигнал на тебя поступил, Климов, — с какой-то непонятной радостью сообщил он мне.

— Это те самые анонимки, которые никто подтвердить не может? — Отмахиваюсь я.

— Нет, это не «те самые», — лыбится он, и как тогда трясет перед моим носом каким-то документом, — тут изложены достоверные факты.

Зря он так, я ведь знал, что он не удержится похвастать и заранее дал задание «железяке» отслеживать все документы. Вот «Шиза» и успела зафиксировать этот документ, и не только имя заявителя, но и то, какие такие «достоверные» факты мне инкриминировались. Короче говоря, полная лажа, якобы я три дня назад побывал в женском общежитии и в порыве откровения похвастался Корчковой Надежде, знать бы ещё кто это такая, в том, что получил три тысячи рублей от неизвестных лиц, за предоставление сведений по одной разработке лаборатории. Так вот, в качестве доказательства слов, там утверждалось, что я живу не по средствам.

Вот так, не просто надежда на следователя, который будет вести это дело, а совет тряхнуть меня на предмет наличия денег. Дальше было смешно наблюдать, как этот товарищ изгалялся, чтобы удержать имя заявителя в секрете и в то же время донести до меня суть обвинений.