А я не стал дожидаться его ответа. Развернулся, подошёл к своей кровати и упал на неё, закинув руки за голову. В ответ – тишина. И правильно. Мне обмозговать кое-что надо. Раз дуэли не избежать, надо продумать каждую секунду возможного сражения.
Я закрыл глаза и погрузился в свои мысли.
Если завтра прогорю, то игра для меня будет закончена. А ведь я только начал менять её правила. Проигрывать никак нельзя. На кону слишком многое.
Утро встретило меня барабанной дробью. Вот тебе и местный будильник. Впрочем, чего я ожидал от Царскосельского лицея, где подъём всегда объявляли по-военному?
Я сел на кровати, разминая затёкшую шею. Тело восемнадцатилетнего Алексея Репьёва постепенно привыкало к моим командам, но всё ещё казалось слишком лёгким. С противоположной стороны комнаты послышался шорох. Мой сосед пытался как можно скорее застегнуть мундир и сбежать. Но стоило мне повернуться в его сторону, как Салтыков вздрогнул, отвёл взгляд и резво выскочил за дверь. Боится. Пусть боится. Ему на пользу пойдёт.
Свесив ноги с кровати, я опёрся руками о колени и поморщился. Вчера, по сути, действовал чисто на стрессе, сейчас же было время всё хорошо обдумать и принять тот факт, что я вляпался по самое не хочу.
Если это второй шанс на жизнь, то какой-то… отстойный. Хотя вспоминая прошлое, нельзя было сказать, что я не был на месте Репьёва. В обычной питерской школе конца девяностых меня задирали не меньше. А моя фамилия словно была создана для издёвок каждого первого придурка в классе. Прежний я точно так же хлюпал носом, терпел и прятал глаза, пока в один прекрасный день мне это не надоело. Тогда я дал отпор местному лидеру малолетних хулиганов. Зубы мне тогда, конечно, выбили, но шпынять перестали раз и навсегда. Предпочли больше не связываться с Сашкой Козловым. Именно тогда я понял: уважение в этом мире не просят, его выгрызают.
Встав, я, не спеша, натянул тёмно-зелёный мундир, застегнул воротник и подошёл к окну. На часах было начало восьмого, накрапывал мелкий питерский дождь, а на широком плацу перед главным корпусом уже выстраивались ровные каре курсов.
Сегодня был день генеральной инспекции счетов и задолженностей и по факту мой шанс вернуть всё, что проиграл мальчишка.
Когда я спустился вниз и встал в замыкающую шеренгу своего третьего курса, шепотки за спиной возобновились. Студенты то и дело косились на меня, нервируя стоящего на правом фланге княжича Голицына. Он замер среди лучших магов, напряжённо смотря куда-то вперёд и не предпринимая попыток обернуться. Хотя я был уверен, он чувствует не только всеобщее внимание на себе, но и мой пристальный взгляд.