— Простите, сэр, что забыл представиться. — Я скопировал взрослый жест, приложив два пальца к голове. — Рэджинальд ван Дир, восьмой сын сэра Грюнальда.

— Очень приятно. — Человек непонятно чему усмехнулся и протянул мне ладонь, которую я постарался пожать, но из‑за ее необъятных размеров смог обхватить только пару пальцев. — Дик Ваерс, управляющий вашего отца. Только я не сэр.

— Можно мне называть вас Дик? — попросил я, страшно смущаясь. Я не знал, разозлит ли его моя просьба, поэтому быстро добавил: — Можете в ответ звать меня Рэдж.

— Даже удивительно, что у такого… — Дик снова странно хмыкнул и сделал паузу, — отца такой вежливый сын.

Затем он помотал головой и спокойно поинтересовался:

— Надеюсь, мои слова только для нас двоих, приятель?

Я усиленно закивал — не хотелось бы начинать ссорой знакомство с человеком, который вез меня на чуде техники. Кто знает — я даже сощурился от открывающихся возможностей, — может быть, однажды он даст мне коснуться рычагов.

Пока он возился с управлением, я покосился на него, поскольку из‑за дождя не смог рассмотреть, как он выглядит. Старше меня лет на десять, коротко подстрижен, волевой подбородок чисто выбрит — вот и все, что я мог определить сейчас, поскольку видел только его профиль. Одежда его была недорогой: грубый сюртук, штаны и маленький котелок.

Пока мы ехали, я вертел головой. Хотелось увидеть все сразу, даже тусклое освещение газовых фонарей и монотонный дождь, заставляющий водителя одной рукой держать руль, а второй крутить ручку, двигающую щетки на переднем стекле, чтобы хоть что‑то видеть в непроглядной стене воды.

— Дешевая модель, — внезапно пожаловался он, но быстро поправился: — Но я рад и этому, настолько привык уже, что и не помню, как передвигался раньше. Раз — и ты в Тауэр‑Хилле, два — и уже возле Гринвич‑роад.

Я промолчал, поскольку за окном зрелище было гораздо интереснее. Мы проехали бедные кварталы, которые из‑за дождя было трудно различить между собой. Они не освещались и не отапливались, поэтому тем удивительнее был контраст, когда мы выехали на первую из залитых огнями дорогу. Навстречу стали попадаться пароциклы и даже парочка парокаров, которые, сверкая своими хромированными боками и издавая басовитый гудок, приветствовали на дороге младших собратьев. Я практически прилип к окну, стараясь впитать все новое: и высокие шпили резных зданий, что возносились на немыслимую для провинции высоту, и огромные часы на городской ратуше, в которых с помощью больших шестеренок двигались стрелки, чей стрекот, наверное, далеко разносился в хорошую погоду. Я сделал себе пометку: обязательно побывать рядом и послушать их ход — таких больших часовых механизмов я еще не видел!